Шрифт:
Мою руку он держит словно ножку бокала, с необходимой твердостью, без перегиба в жесткость.
Делает затяжки аккуратно и выпускает дым в сторону от меня.
Хмыкаю.
Джентльмен, бляха муха.
Фары подъезжающей машины разбивают наш стихийный тет-а-тет.
Моя карета подана.
Пижон отпускает руку из захвата, забирая сигарету себе.
— Стас, — представляется и протягивает мне клочок бумаги.
Машинально беру, и только после этого непонимающе смотрю то на мужчину, то на зажатый в ладони листок.
— Ты мне очень понравилась…
На эту неприкрытую лесть фыркаю. У него точно что-то с головой, раз я покорила его потеками косметики на лице и в прикиде дешевой шлюхи…
— Набери меня. — И сказано это так, будто странный мажор Стас привык не просить, а командовать.
Не знаю, почему я не послала его прямо здесь, но прощаюсь я вполне миролюбиво:
— Вот это вряд ли, Стас. Ну, не болей. Чао-какао.
И, игриво сделав ручкой, пробираюсь к машине.
Спину сверлит так, что аж лопатки зачесались.
Не сложно понять, кто палит.
Усаживаясь в такси, оглядываюсь на крыльцо. Стас никуда не уходит, смотрит.
Ловлю его взгляд — через чур внимательный, запоминающий. Так пристально смотрят дознаватели, таможенники и моя мама, когда я опаздываю на семейный ужин.
Серьезный дядька-то, а кулаки почесать любит, как пацан…
Посылаю ему воздушный поцелуй и захлопываю дверь.
Сомнительные знакомства точно не моя история.
Даже если выгляжу я так, что в моей испорченности нет никаких сомнений.
***
Глава 2
— Вот это фонарь! — присвистнув, Андрей оглядывает мое лицо. — Это я тебя так вчера на спарринге приложил?
— Тю. Не льсти себе, старичок, — подкалываю друга и бывшего сослуживца. — Дядя Стасик просто полез разнимать пьяную драку в баре, ну и получил по сра…
Резко замолкаю, разглядев за спиной Волкова любопытную мордашку старшей дочери. Следом за Софийкой высовывается и младшая Агата.
На личиках обеих неприкрытое любопытство.
Андрей красноречиво задирает бровь.
Понял, принял, обработал. При детях ни-ни. А то потом будут щеголять новым словечком в садике.
— Гхм… по кумполу, — поправляюсь, а потом отодвигаю друга с порога и присаживаюсь, распахивая объятия:
— Ну привет, девчонки! Заждались дядьку Стаса? А я с подарками!
С визгом наследницы срываются с места. Подхватываю обеих на руки.
— Агата, куда раздетая!? — Яна спешит к нам. Следом за ней несутся два питбуля.
Сет сходу врезается в меня, стараясь облизать лицо. Узнал, добряк.
Острожная Альма держится поодаль, но и прятаться не спешит.
Сразу становится шумно и весело.
— Привет, Колючка! — отпускаю девочек и принимаю поцелуй в щеку, а потом тут же получаю взбучку в духе Язвы Горячевой.
— Сто лет тебя ждали. Ты на черепахах к нам добирался?
— Ага. Всю жопу отсидел… — брякаю, не задумываясь.
Андрей молча пихает меня кулаком в плечо.
— В смысле, перда… эээ… попу, в общем.
Жена друга прожигает меня красноречивым взглядом.
— Проходи, не стой на пороге! А ты, девушка, марш наверх одеваться. К такой растрепе дедушка Мороз не придет…
Яна подхватывает Агату на руки. Она тут же начинает хныкать, и старшая мстительно добавляет:
— Зато по жопе надают.
Ну, что я говорил? Слово уже ушло в народ.
***
— Чем там город дышит? — Яна ставит передо мной кружку с кофе и кладет стандарт обезбола.
Благодарно смотрю на нее.
— Моя спасительница! За хороший крепкий кофе готов целовать ваши ручки…
— Не обольщайся, Мартынов, она туда или плюнула, или яду подсыпала, — Андрей спускает меня с небес на землю. — Хотя не уверен, что в слюне нет яда.
— И я тебя тоже люблю, дорогой. — Яна посылает мужу теплую улыбку
Она изменилась.
Порывистые движения сменились более плавными. Задиристый ежик давно отрос в косу до самой задницы.
Годы в Красноярске сделали из Нижегородской Язвы самую настоящую сибирскую Волчицу.
Наблюдаю за шуточной пикировкой супругов.
Андрюха заматерел. Хотя, куда уж больше. Но вчера на ринге погонял меня, как сопливого пацана. И ведь не скажешь, что пять лет назад овощем мог остаться.