Он не удержался и бросил взгляд на ее тунику.

Фостер выглядела потрясающе в любом цвете.

Она выглядела очаровательно даже в тине.

Но было что-то особенное в том, как она выглядела в красном.

Как будто этот цвет существовал только для нее… что, возможно, было самой нелепой глупостью, которая когда-либо приходила ему в голову. Но было трудно не почувствовать себя немного глупым, когда щеки Фостер покраснели, когда она поймала его любующимся ею.

— Знаешь, ты мог бы взять меня с собой, — тихо сказала она, и это заставило его сердце сделать еще пару сальто назад, пока она не добавила: — Или, по крайней мере, оставить мне еще одну записку, сообщающую, куда ты пошел.

Они оба замерли, и мозг Кифа завопил: «БЫСТРЕЕ! ПОШУТИ КАК-НИБУДЬ ПО-СВОЕМУ!»

Но… в конце концов, им нужно было об этом поговорить, не так ли?

Если она, наконец, будет готова, тогда… ему придется смириться.

Он провел рукой по волосам и прикусил нижнюю губу, позволяя ей решать самой.

— Хочешь пойти прогуляться? — спросила она.

Его сердце снова бешено заколотилось, так как он был уверен, что «пойти прогуляться» — это кодовое обозначение «Эй, давай пойдем куда-нибудь в тихое место, чтобы никто не увидел, как ты плачешь».

Но… по крайней мере, тогда у него, наконец, будет ответ.

— Да, хорошо. — «Вот как мы спасем нашу дружбу», — попытался он сказать себе, и Фостер с таким облегчением кивнула, что он подумал, не думает ли она о том же.

Он попытался уловить ее эмоции, когда она вела его на пастбища, но все, что он мог почувствовать, — это беспорядочный, пульсирующий гул.

Определенно, что-то интенсивное и значительное.

Но он не мог перевести это.

— Мы направляемся куда-то конкретно? — спросил он, пытаясь заполнить неловкое молчание.

— Не совсем, — призналась она. — Мне просто нужно двигаться. Я слишком долго торчала на одном месте.

— Мне знакомо это чувство, — пробормотал Киф. — А если у тебя нет на примете какого-то конкретного места, тогда иди за мной… я нашел самое крутое место прошлой ночью после тренировки с Грейди.

Если уж ему придется разбить себе сердце, то можно было бы сделать это где-нибудь со вкусом, верно?

Он повел ее в Рощу, рассказывая о том, на каком из странных деревьев он сейчас спит, и о том, что внутри одного из них есть крошечные светлячки, которые покрывают стены голубыми бликами.

— Звучит потрясающе.

Он, возможно, поверил бы ей, если бы она также не начала чесать руки, будто мысль о комнате, полной жучков, вызывала у нее зуд.

Киф пытался решить, стоит ли ему поддразнить ее по этому поводу, когда ее носок зацепился за край корня, и она врезалась ему в спину, вцепившись в него, как падающий мишка.

— Извини, — сказала она, и ему потребовалась секунда, чтобы осознать…

Она не собиралась его отпускать.

— Ты в порядке? — спросил он. — Подвернула лодыжку?

— Нет. Просто… э-э… пытаюсь сориентироваться.

Ее голос был восхитительно писклявым.

— Это поможет? — спросил он, беря ее за руку и поворачиваясь так, чтобы они шли бок о бок.

Его мозгу потребовалась еще секунда, чтобы осознать, что он натворил, и он затаил дыхание, надеясь, что его не ударит странный поток тепла, который вызовет у нее еще одну способность.

Но единственное тепло, которое он почувствовал, было нежным и успокаивающим.

Тем временем его мозг начал кричать: «А-А-А, МЫ ДЕРЖИМСЯ ЗА РУКИ!»

И так оно и было.

Фостер не отстранялась.

ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ???

— Это так странно, — пробормотала она. — Я так привыкла к тому, что ты чувствуешь то же, что и я. Странно, что ты не спрашиваешь меня об этом постоянно.

— Расскажи мне об этом, — проворчал он.

— Прости, я не хотела…

— Все в порядке, Фостер. Я понимаю, что ты имела в виду. И просто, чтобы ты знала, я все еще могу понять некоторые вещи, особенно от тебя. Уверен, что твои эмоции всегда будут сильнее, чем у всех остальных.

— Правда? — спросила она, улыбнувшись, когда он кивнул.

— Я просто… хотел бы я вернуться к тому, что было раньше, — признался он. — Трудно не видеть всей картины целиком. Из-за этого мне не хочется доверять своим чувствам… если в этом есть смысл.

Она кивнула, и они снова замолчали.

Но на этот раз тишина казалась напряженной.

Как будто между ними возникала какая-то энергия.

И Киф почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он повел ее к стене из виноградных лоз.