— Потому что что? — настаивала Софи.

— Я не знаю.

Он пытался придумать убедительное объяснение, но его мозг был слишком занят, выкрикивая миллион НЕЛЬЗЯ.

Не упоминай, что ты можешь исцелять способности.

Не упоминай Альвара.

Определенно, не упоминайте ничего об Элеоноре.

Так что же он мог сказать?

— Может быть, мой мозг инстинктивно понимает, что управлять людьми было бы кошмаром, — выпалил он, а потом захотел ударить себя, потому что это было неправдой!

Но слова уже были сказаны, так что лучшее, что он мог сделать, это просто сменить тему.

— Клянусь, чем дольше я здесь нахожусь, тем меньше смысла теряю в их мире. Ты знаешь, что у них есть блюдо под названием «пузырьки и писк», и в нем нет ни пузырьков, ни писка? И даже не рассказывай мне о том, как они его украшают. — Он обвел рукой комнату. — Зачем столько цветов? Вазы с ними. Картины с ними. Резные фигурки с ними. Даже на подушках, занавесках и стеганых одеялах они изображены. Думаю, люди, возможно, больше помешаны на цветах, чем эльфы на блестках.

Он серьезно говорил о декоре?

Видимо, после того, Фостер сказала ему:

— Большинство мест так не украшены. Что напомнило мне… как ты смог позволить себе остановиться здесь?

Киф попытался придумать, как лучше это объяснить, но потом понял, что ему, вероятно, следует придерживаться той же истории, которую он рассказал Альвару, поскольку Альвар наверняка подслушивал.

— Технически, за это платит дорогая мамочка, — сказал он, добавив ухмылку, чтобы убедить в этом. — Перед отъездом я покопался в ее шкатулке с драгоценностями в Кэндлшейде, и оказалось, что вещи, которые я взял, стоят кучу человеческих денег.

К счастью, все они выглядели впечатленными, но затем Фостер пришлось проявить логику и начать задавать вопросы типа:

— Как ты узнал, где все продать? И разве отели не требуют предъявления какого-либо удостоверения личности, прежде чем заселять в номер, особенно в такой номер, как этот?

— Было много проб и ошибок, — сказал Киф, пытаясь перевести разговор в другое русло. — У меня ушло несколько дней на то, чтобы безостановочно скакать по свету, чтобы найти в следопыте ту грань, которая привела меня в Лондон. А потом я просто побродил вокруг, пытаясь понять, как все это работает, и понял, что все дело в том, кого ты знаешь. Задавай правильные вопросы, заводи правильных друзей…

— Друзей? — перебила его Фостер. — У тебя здесь есть друзья?

Отлично, почему он это сказал?

Теперь Декс выглядел очень заинтересованным, а Фостер — нет.…

Ей было грустно?

Или, может быть, ей было больно.

Все, что он знал наверняка, это то, что ничего хорошего из этого не выйдет, если они узнают, что он говорил об Альваре.

Это была именно та оговорка, которой ему нужно было избежать.

— Давай просто скажем, что мне немного помогли, и оставим все как есть, хорошо? — умолял Киф.

Он понимал, что у Фостер все еще оставалось по меньшей мере сто миллионов вопросов, поэтому добавил:

— Обещаю, когда-нибудь я расскажу все о своих приключениях в Стране людей, включая особенно потрясающий анекдот с участием гигантского паука и ужасной пасты под названием «Вежимайт».

По крайней мере, это вызвало у нее улыбку.

И, ого, теперь ему придется поделиться своим унижением… и он мог бы легко рассказать эту историю, не упоминая Альвара.

Ему просто нужно было привыкнуть стратегически подбирать слова.

— Но прямо сейчас, — сказал он, понимая, что было бы безопаснее заставить их говорить больше, тем более что им предстояло кое-что серьезно объяснить! — Я думаю, что был очень терпелив, ожидая, когда вы расскажете мне, почему вы все здесь — насквозь промокшие, посреди ночи — и как вы нашли меня, хотя я действительно хорошо старался оставаться незамеченным. Я также хотел бы знать, как тебе удалось отказаться от Гигантора ради этого маленького приключения, поскольку, я полагаю, это была довольно эпическая борьба.

— Это действительно долгая история, — сказала ему Фостер со слегка самодовольной улыбкой, от которой у него екнуло сердце.

Ему нравилось, когда мисс Ф. гордилась собой.

— Ну, тогда, думаю, хорошо, что в моей комнате есть все эти стулья! — Он обвел рукой зону отдыха. — Внимание: они не такие удобные, какими должны быть. Честно говоря, ничего такого. Чего бы я только не отдал за кровать, сделанную гномами. И, может быть, кусочек мэллоумэлт. О, и несколько бутылок «Молодости»! Человеческая вода ужасна. Не могу решить, какой у нее вкус — ног или грязных камней. Стоит ли нам когда-нибудь провести дегустацию и проголосовать? У меня есть куча бутылок.