Нужно было что-то решать. Маниакальное стремление килла защитить меня грело душу. Но не решало наших проблем. А время утекало. Нужно было на что-то решаться. Подставлять Таира и его куратора под неприятности не хотелось. Втянув ноздрями воздух так глубоко, как только могла, я на мгновение задержала дыхание. В том, что я еще пожалею, что приняла такое решение, я не сомневалась. Но и другого выхода не видела. Серен был прав. Представить все так, словно арлинт пытался сбежать, похитив меня, и при этом напоролся на килла, было нашим единственным шансом отделаться малой кровью. Вздохнув, я решительно обошла Таира и предложила его куратору:

— Вырубите меня, и дело с концом! Сколько уже можно спорить? Пока патрульные не наведаются сюда?..

Яоху раздумывать не стал. С последним моим словом Серен размахнулся и впечатал кулак мне в челюсть. В мозгу словно что-то взорвалось. И вместе с дикой, обжигающей, будто вулканическая лава болью на меня накатила темнота…

На этот раз сознание вернулось ко мне очень быстро. Я так думаю. Оно нахлынуло как-то одномоментно, волной, вместе с раздраженными голосами:

— …делайте из меня идиота! — Кажется, это был командор, старший внутреннего патруля. — Что-то ваш килл подозрительно вовремя везде оказывается первым! Я уже начинаю думать, что все происходящее срежессировано вами лично!

— Вы мне льстите, — холодно парировал куратор Таира.

Я открыла глаза и с удивлением поняла, что мы все еще находимся внутри патрульного катера под номером четырнадцать. Я валялась на полу, связанная по рукам и ногам как сосиска. Прямо перед собой видела ботинки армейского образца. Повернув голову, увидела, что они принадлежат тому самому киллу с седыми висками, бывшему на станции главным. Сейчас он неосознанно раздраженно притопывал носком левого ботинка.

За спиной килла стояли двое патрульных и… мрачный, как грозовая туча, адмирал Паари. Неотрывно глядящий на лежащее в метре от меня тело Фаира. Видимо, адмирал решал для себя сложную задачу: защищать ли до конца честь зятя. Или повесить на него всех собак. Но почему мы все по-прежнему находились внутри катера? Его внутреннее пространство сильно ограничено. Почему меня и Фаира не вынесли в ангар?

— А что я еще должен думать, если все последнее время, где неприятности, там и вы? — старший патруля был раздражен до предела. Это понимала даже я, практически не знакомая с ним.

— Ну да, ну да, — проворчал Серен, мне показалось, что немного нарочито. — Вместо того чтобы сказать спасибо, лучше-ка я всех обвиню! Мортон, включи уже свою башку и подумай: что было бы с твоей станцией, если бы Ирейс не настоял на засаде возле камеры девчонки? Ничего хорошего, наверное? — Поскольку я лежала на боку, лицом к патрульным, то успела поймать быстрый взгляд командора в сторону адмирала Паари. Командор словно искал поддержки. Или спрашивал, как быть. — А если бы я сейчас не отправил Ирейса в свой катер за документами? Ты же не забыл, что в этом ангаре стоит и мой катер тоже?

— Не забыл, — несмазанным механизмом проскрипел командор, метнув поистине убийственный взгляд мне за спину.

— Тогда что за претензии? — мгновенно поинтересовался Серен. — Лучше бы спасибо сказал. Я даже думать не хочу, что могло произойти, если бы мне не понадобились документы и, если бы я их не забыл в катере. Тогда мне не пришлось бы отправлять за ними Ирейса. И он не услышал бы, что в катере кто-то есть в неурочное время и не пошел бы посмотреть.

— А что он вообще услышал? — неожиданно вкрадчиво спросил молчавший до этих пор адмирал Паари.

— Работающую кофемашину и насвистывание, — ровным, безэмоциональным голосом мгновенно отозвался Таир.

Правда — страшная штука. Все присутствующие, даже я, хоть мне и пришлось для этого выворачивать голову под неудобным углом, посмотрели на мертвого арлинта. А рядом с ним валялся стаканчик, и подсыхала лужа пролитого кофе. Но самое главное, ведь кофе можно сварить и бросить на пол и после смерти арлинта, в кулаке Фаира была насмерть зажата несчастная одноразовая ложечка-мешалка…

По-моему, адмирал заскрипел зубами. Может быть, мне послышалось, что он пробормотал себе под нос: «Похотливый идиот». Вслух же, в абсолютной тишине арлинт произнес:

— Убедительно. Если бы еще видеозапись была…

На моих глазах Паари, сам отключивший видеонаблюдение ради того, чтобы зять смог сбежать, наградил командора убийственным взглядом! Я опешила. В моем понимании это был цинизм в высшей степени. И игра на грани блефа. А если бы командор, имя которого я никак не могла вспомнить, начал бы разбираться, что произошло с видеокамерами? На кого бы тогда Паари свалил вину? На Фаира? Мне стало тошно.

Старший патрульных виновато опустил голову. Мне даже стало его немножечко жаль. Что с ним теперь будет? Ведь он совершенно точно невиноват. Неужели заставят отвечать за чужие грехи?