Наверное, обнаглевший от безнаказанности бывший возлюбленный, чувства к которому на глазах превращались в пепел, что-то во мне сломал. Предел прочности ведь есть у всего. Мне вдруг дико, просто невыносимо захотелось ударить Фаира. Стереть это дурацкое выражение с его лица. Заставить облиться горячим кофе и завизжать от боли. Движимая этим диким желанием я, не раздумывая, сделала выпад.

Все происходящее заняло какие-то секунды. Хоть мне показалось вечность. На самом деле Таир даже не успел меня остановить. Только вскрикнул:

— Тина, не надо!

А мой кулак уже врезался в гладкую челюсть арлинта. Удар получился сильным. Даже самой стало больно.

Наверное, Деттерти даже не подозревал, что так может случиться. Не думал, что я смогу решиться. В бирюзовых глазах мелькнуло удивление. Он дернулся. Кофе из стаканчика, как я и хотела, выплеснулся ему на руку. Я воспринимала реальность словно разрозненные осколки одной картины. Словно на распавшуюся на куски мозаику, смотрела, как вскрикивает и отбрасывает стакан Фаир. И похоже, что этот резкий жест и решил дело: арлинт не удержал равновесие и начал заваливаться назад. Через пару секунд, показавшихся мне вечностью, с глухим «бумм» его тело встретилось с полом. Деттерти как-то неестественно дернулся, на миг застыл, а потом медленно обмяк…

Нескорое время я молча смотрела на неподвижного арлинта. Ждала, что он сейчас вскочит и бросится на меня, готовилась защищаться. А потом отмер Таир, стоящий рядом со мной, и про которого я как-то позабыла. Подошел поближе, осторожно присел сбоку и протянул руку, чтобы нащупать у арлинта на шее пульс…

Спустя несколько секунд Ирейс оглянулся на меня и сообщил сухим, каким-то неживым голосом:

— Мертв. Неудачно упал и ударился виском о штырь. — Килл вздохнул, на миг опустил голову, а потом добавил: — Судьба сама все решила и избавила нас от этой проблемы. Нужно теперь избавиться от тела.

Это были первые слова, которые он произнес с того момента, как мы выбрались из ремонтного лаза. Ирейс не спросил у меня, куда и почему я его тяну, почему выбрала именно этот катер. Наверное, догадался, что я подслушала больше, чем он. А может, и сам слышал немало. Так или иначе, но я была благодарна ему за то, что не задавал вопросов, на которые я могла и не знать ответов. Или на которые было бы неудобно отвечать.

— Тина, ну ты что? — ласково спросил у меня килл, подходя поближе, обнимая и прижимая меня к своему горячему телу. И только в этот миг я осознала, что меня трясет словно в лихорадке. — Брось, не стоит он твоих слез. Собаке, как говорят у вас, на Земле, собачья смерть. Он давно ее заслужил. И твоей вины здесь нету. Видимо, даже у мироздания закончилось терпение, раз Деттерти сумел так удачно приземлиться на непонятно откуда взявшийся штырь. Устранив его, Вселенная лишь восстановила баланс между добром и злом…

Говоря все это, Таир начал сцеловывать с моих щек слезы, которые, как оказалось, ручьями стекали из моих глаз. А я этого даже не осознавала. Тряслась, как осиновый листок. Инстинктивно прижималась к сильному телу, словно стремясь напитаться его жаром, его силой, его уверенностью.

Мы с Таиром словно сошли с ума. Времени до отправки катеров на патрулирование оставалось всего ничего. Киллу нужно было уходить. Но он, как одержимый ловил губами катящиеся из моих глаз слезинки. А я, хоть и осознавала всю опасность, грозящую в первую очередь Таиру, не могла перестать реветь. Меня трясло. Наверное, просто наступил откат после всего пережитого. Мне бы остановить Ирейса, оттолкнуть, заставить уйти. А я вместо этого цеплялась за его плечи, будто это была соломинка, способная спасти утопающего.

В какой-то момент губы Таира, сцеловывающие слезы с моего лица, задели уголок моих губ. И все изменилось. Мир будто взорвался. И взорвался он внутри меня. Разом накатили невозможные по своей интенсивности ощущения. Если бы меня в этот момент кто-то спросил, что я чувствую, я вряд ли бы сумела ответить. Все смешалось. Мозг отключился. Телом теперь управляли инстинкты, древние, как мир.

Мы сдирали друг с друга одежду будто кожу. Целовались словно безумные. И невозможно было понять, где мое тело, а где тело Таира. Он набросился на меня как изголодавшийся дикий зверь. Но мой собственный голод был не меньше, если не больше. Я пила его. И наслаждалась каждым глотком. Упивалась каждым прикосновением. Где-то очень далеко, на другом конце Вселенной, в совершенно другой галактике остался мертвый арлинт и нависшая надо мной угроза из-за введенного мне модификанта. Здесь и сейчас были лишь мы.

Не было сказано ни одного звука. Тишину разрывало лишь наше тяжелое, рваное дыхание и не совсем приличные звуки, когда наши тела соединялись. Но это никого не волновало. Словно одержимые, будто в этом и был смысл всей нашей жизни, мы стремились к вершине. А когда достигли ее, то не сговариваясь рухнули с нее вдвоем, сорвавшись в полет по темному эфиру наслаждения…

— Прости, — шепнул мне Таир, когда все закончилось, а дыхание более-менее восстановилось.

— За что? — Мне было лениво и так хорошо, что было совершенно плевать на неудобную позу, в которой я оказалась.

— Я забыл про осторожность, — выдохнул килл, упираясь любом в мое плечо, — совершенно потерял голову и забыл обо всем на свете, когда ты откликнулась на мои ласки.

Я усмехнулась. Чтобы Ирейс и про что-то забыл? Быть такого не может! Но в следующий миг что-то словно щелкнуло в мозгу. И я вздрогнула:

— Патруль! Мы рехнулись! Сюда сейчас прийдут! Тебе нужно срочно уходить!

— Вообще-то, я имел в виду контрацепцию, — нахмурился килл.

В один миг все встало на свои места. Проигнорировав его слова и отпихнув от себя растерявшегося Таира, я принялась лихорадочно натягивать на себя комбинезон, непонятно, как и когда содранный с тела. В свете моих модификаций контрацепция — это такая ерунда по сравнению с тем, что будет, если нас здесь застукают патрульные!