— А тебе нет? — Я уже справилась с оцепенением и первыми эмоциями. И сейчас пыталась просчитать, что будет дальше. Смогу ли я защититься? Вряд ли. Но чем больше Фаир болтает, тем для меня же лучше. И как я в академии не замечала, какой он самовлюбленный болван?

Арлинт продолжал разглагольствовать:

— Мне нужны деньги, за которые не нужно отчитываться перед тестем и супругой. Которые я смогу потратить на то, на что захочу! И свобода заниматься тем, чем хочется! А не тем, что лучше для карьеры тестя!

Я фыркнула и покачала головой, не сдержавшись:

— Надо же! Не замечала раньше, какой ты самовлюбленный индюк! Твой тесть тебя, как может, тянет на прицепе вверх по социальной лестнице! — как маленькому пояснила арлинту. — А ты сопротивляешься, как осел! Впрочем, это не мое дело. Но на Земле существует одна очень хорошая поговорка: сколько веревочке не виться, конец будет все равно!..

— Именно! — надменно перебил меня бывший возлюбленный, поудобнее перехватывая бластер и снимая его с предохранителя. — Но мой еще неизвестно, когда наступит. А вот твой уже пришел!..

— Я бы не был так в этом уверен, — неожиданно раздался в темном коридоре чей-то бархатный, словно смертоносный клинок в ножнах, голос.

Фаир все-таки выстрелил, дернувшись от неожиданности. Разворачиваясь в ту сторону, с которой раздавался голос. И не снимая при этом палец с кнопки пуска. Идиот. И такой же неврастеник, как и я.

Меня спасла лишь натренированная реакция пилота-одиночки. Да, энергозавеса оправдала доверие и поглотила мощность лазерного луча. Но только в дверном проеме. А вот дальше была стенка моего узилища. И при всей ее толщине, луч бластера, поставленного, по-видимому, на полную мощность, прорезал ее словно горячий нож кусок масла. Насквозь. Если бы я на одних инстинктах не отпрыгнула в противоположную от кровати сторону, меня бы постигла та же участь.

В воздухе отвратительно завоняло горелым металлом. Взвыла система безопасности станции, сообщая своим обитателям об опасности разгерметизации. Вспыхнул яркий свет. Гораздо ярче, чем горел в коридоре до «наступления ночи». Наверное, зажглись какие-то дополнительные прожекторы. Я не успела даже моргнуть глазом, как в коридор, словно горох, выкатились патрульные и в мгновение ока скрутили Фаира.

Когда суматоха улеглась, патрульный, килл с седыми висками, на кителе которого я разглядела нашивки командора, прихрамывая, подошел к тем двоим, которые скрутили Фаира и удерживали его в полусогнутом положении.

— Поставьте его, — спокойно попросил командор так поразившим меня бархатно-опасным голосом.

Подчиненные позволили Фаиру выпрямиться. И я удостоилась чести увидеть гримасу ненависти на лице бывшего возлюбленного. Проигрывать Фаир не умел и не любил. Но вопреки всем моим ожиданиям, арлинт молчал, глядя в пространство перед собой.

По всей видимости, командор, как и я, тоже ожидал каких-то реплик от Фаира. Не дождавшись, хмыкнул:

— Молчишь? Ну, молчи. Я не против. На трибунал себе ты уже наболтал. Печально, что соотечественник оказался таким ничтожеством. И я рад, что дальше меня ты не ушел. Без тебя мир будет хоть немножечко, но чище. Увести! — отрывисто скомандовал в конце командор.

Фаир даже не пытался вырваться и сбежать. Оно и понятно: куда ты денешься на закрытой станции внутреннего патруля? Но гримаса ненависти и красноречивый взгляд, которым одарил меня арлинт на прощание, говорили сами за себя: Фаир уже понял, что его песенка спета. Но и мне тоже не жить. Хотя бы в отместку, но он постарается меня утопить.

Ощущая, как подкашиваются ноги и трясутся коленки, я без сил оперлась плечом о стену, глядя туда, где за стеной скрылся Деттерти и его конвоиры. На душе было пусто и холодно. Когда-то давно, когда я еще училась на первом курсе, после одного урока истории космоплавания, на котором рассказывалось о трагических судьбах первых астронавтов, ко мне пришла мысль, что однажды я умру. Помню, я тогда испытывала дикий ужас от одной только мысли, что моя жизнь однажды оборвется. И вот теперь, спустя много лет после того урока, я ясно осознаю, что вскоре мне будет вынесен смертный приговор. И что сейчас уплывают в вечность последние минуты моей жизни. А страха нет. Есть только сожаление, что бездарно прожила отведенные мне годы. Что не оставила после себя ничего. Даже памяти доброй и той не будет…

После того как увели Фаира, не было сказано ни единого слова. Погасло дополнительное освещение. Патрульные разбрелись по своим делам. Командор некоторое время смотрел на меня сквозь энергозавесу. О чем он думал, глядя на меня? Непонятно. Сиреневые и золотые блики от поля причудливо ложились на его смуглое лицо. Командор протянул руку и зачем-то потрогал стену, где луч бластера оставил оплавленную щель шириной в палец. Хмыкнул. Кажется. А потом развернулся и ушел, даже не прикрыв дверь. И не переведя меня в другую камеру. Хотя… Я могла понять командора: в щель я не просочусь. А в остальном, зачем создавать себе проблемы на ровном месте?

Я дождалась, когда шаги командора затихнут вдали, а из посторонних звуков останется лишь негромкий гул энергетического поля, а потом кое-как, будто парализованная, доковыляла до койки. Одновременно размышляя над выкрутасами судьбы. Я мечтала построить карьеру крутого и востребованного пилота Звездного Флота Альянса. А теперь жду последнего суда и приговора фактически ни за что. Проведя перед этим всю взрослую жизнь на третьесортной планете в частной компании. Ирейс, которого я в академии боялась и считала своим врагом, оказывается, меня любил и из самых лучших побуждений превратил мою жизнь в ад, чтобы я даже и не подумала с ним сближаться. А тот, которого я любила, оказался мерзким негодяем, трусом и карьеристом, ради легкой наживы связавшимся с черными генетиками и контрабандистами. И не задумываясь, походя уничтожил мою жизнь. Правду говорят, что судьба делится не только на черное и белое. У нее множество оттенков. Только не все способны их распознать.