– Несчастный случай… – прошептала она. – Да, наверное… я плохо себя чувствовала в тот день. Кажется, я пила что-то… вино? Я не помню.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Она поверила. Или, по крайней мере, не отвергла мою версию. Это был шанс. Шанс для Кирилла.

– Не мучай себя, – мягко сказала я, касаясь её руки. – Главное, что ты жива. Остальное не важно.

Вера кивнула, но в её глазах всё ещё была растерянность. Я встала, чтобы уйти, но она вдруг схватила меня за руку.

– Ксюша… если я правда просила прощения… я хочу, чтобы ты знала. Я не помню, что сделала, но… мне жаль. Если я тебя обидела, прости.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Её слова были искренними. Но они были ложью, построенной на моей лжи. Я хотела ненавидеть её, хотела кричать, что она разрушила мою жизнь. Но вместо этого я выдавила улыбку.

– Всё в прошлом, Вера. Выздоравливай.

Я вышла из палаты, чувствуя, как ноги подкашиваются. Что я делаю? Я манипулирую человеком, который потерял память. Я лгу, чтобы спасти своего сына. Это было правильно? Это было морально? Я не знала. Но я знала, что не остановлюсь.

Вечером я встретилась с Сергеем Ивановичем, чтобы рассказать о разговоре с Верой. Он выслушал меня, задумчиво постукивая ручкой по столу.

– Если она поверит в эту версию, это наш козырь, – сказал он наконец. – Но это риск. Если память вернётся, а она вспомнит, что Кирилл ударил её, дело осложнится. Нам нужно, чтобы она официально отказалась от обвинений.

– Как это сделать? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Поговорите с ней ещё раз. Убедите, что дело не стоит того, чтобы разрушать жизнь мальчишке. Если она откажется от претензий, суд закроет дело за примирением сторон. Но… – он посмотрел на меня внимательно. – Ксения Витальевна, вы уверены, что готовы к этому? Это не просто ложь. Это манипуляция.

Я сглотнула, чувствуя, как горят щёки.

– Ради сына я готова на всё.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Тогда действуйте. А я подготовлю документы.

Я вышла из его офиса, чувствуя, как внутри бушует буря. Я была готова лгать, манипулировать, идти на всё, чтобы спасти Кирилла. Но какой ценой? Что я стану после этого? Женщиной, которая ради семьи готова переступить через мораль? Или матерью, которая сделала всё, чтобы защитить своего ребёнка?

Я не знала ответа. Но я знала, что не отступлю.

Глава 17

Утро следующего дня принесло с собой холодный дождь, который стучал по окнам, будто отмеряя ритм моим мыслям. Я сидела на кухне, глядя на недопитую чашку чая, и пыталась собраться с силами. Сегодня мне предстояло снова поехать к Вере. Слова Сергея Ивановича о том, что нужно убедить её отказаться от обвинений, звучали в голове, как приказ, который невозможно игнорировать. Но каждый раз, когда я думала об этом, внутри поднималась волна отвращения к самой себе. Я собиралась манипулировать женщиной, которая едва пришла в себя после травмы. Женщиной, которая, несмотря на всё, когда-то была мне близка.

Алина вошла на кухню, зевая и потирая глаза. Её волосы были растрёпаны, а пижама с рисунком единорогов выглядела почти комично на фоне мрачной атмосферы нашего дома.

– Мам, ты опять не спала? – спросила она, глядя на меня с тревогой.

Я заставила себя улыбнуться, хотя уголки губ дрожали.

– Спала, милая. Просто… утро тяжёлое. Хочешь, сделаю тебе бутерброды?

Она покачала головой и села напротив, подтянув колени к груди.

– Мам, я всё думаю о Кирюше. Как он там? Ему, наверное, страшно. – Её голос дрогнул, и я почувствовала, как сердце сжалось.

– Ему нелегко, – честно ответила я. – Но я видела его вчера. Он держится. И… он знает, что мы боремся за него. Это помогает.

Алина кивнула, но её глаза были полны слёз. Она была ещё ребёнком, моей маленькой девочкой, и эта ситуация была для неё такой же тяжёлой, как для меня. Я протянула руку и сжала её ладонь.

– Мы справимся, Алин. Обещаю. А ты… ты просто будь рядом, хорошо? Мне нужна моя сильная девочка.

Она шмыгнула носом и улыбнулась, хотя улыбка вышла слабой.

– Я всегда с тобой, мам.

После завтрака я собралась и поехала в больницу. Дождь заливал лобовое стекло, и дворники едва справлялись. Я включила радио, чтобы заглушить мысли, но даже музыка не могла отвлечь меня от того, что я собиралась сделать. Вера была слабым звеном в этой истории, и я собиралась использовать её слабость. Это было подло. Но ради Кирилла я была готова стать подлой.

В палате Вера выглядела чуть лучше, чем вчера. Она сидела, опираясь на подушки, и листала какой-то журнал. Увидев меня, она отложила его и улыбнулась… слабо, но искренне.