На том конце провода повисла пауза, а затем адвокат тихо хмыкнул.

– Вы молодец, Ксения Витальевна. Это было непросто, но вы справились. Я организую встречу с следователем, чтобы Вера дала показания. Если всё пройдёт гладко, мы сможем добиться освобождения Кирилла под подписку о невыезде до суда. А там… там уже будем работать над условным сроком.

– Спасибо, Сергей Иванович, – прошептала я. – Я… я не знаю, как вас благодарить.

– Благодарить будете, когда ваш сын будет дома, – твёрдо сказал он. – А пока держитесь. Вы сильная женщина.

Я повесила трубку и уставилась на лобовое стекло, по которому стекали капли дождя. Сильная? Я не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя раздавленной, разорванной на части. Но я знала, что должна продолжать. Ради Кирилла. Ради Алины. Ради нашей семьи.

Вернувшись домой, я застала Алину за уроками. Она подняла голову, увидев меня, и её лицо озарилось надеждой.

– Мам, есть новости? – спросила она, отложив тетрадь.

Я села рядом и взяла её за руку.

– Есть, милая. Адвокат говорит, что у нас хороший шанс вытащить Кирилла. И… я говорила с Верой. Она не будет обвинять его.

Алина бросилась мне на шею, и я почувствовала, как её слёзы пропитывают мою рубашку.

– Мам, ты лучшая! Я знала, что ты всё сделаешь!

Я обняла её, закрыв глаза. Если бы она только знала, какой ценой. Если бы только знала, как глубоко я погрузилась во тьму, чтобы спасти её брата.

Вечером я позвонила Светлане Петровне, психологу. Она согласилась начать работу с Кириллом, как только он выйдет из СИЗО. Мы договорились о первой консультации, и я почувствовала, как внутри зарождается слабая искра надежды. Может, мы сможем всё исправить. Может, Кирилл сможет начать заново.

Но когда я легла спать, меня накрыла волна сомнений. Что, если Вера вспомнит правду? Что, если моя ложь раскроется? Что, если Кирилл узнает, что я сделала ради него? Сможет ли он простить меня? Сможет ли он жить с этим?

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по вискам. Завтра будет новый день. Новый бой. И я была готова к нему. Потому что я была матерью. А матери не сдаются.

Глава 18

Солнечные лучи играют на моем лице, когда я открываю глаза этим утром. Первое, что я ощущаю… непривычное спокойствие. Впервые за долгое время мне не хочется вскакивать с постели, хвататься за телефон, лихорадочно проверяя новости о деле Кирилла. Сегодня я чувствую... надежду.

Вчера адвокат сообщил, что Вера подписала все необходимые бумаги. Она официально отказалась от обвинений, признав случившееся несчастным случаем. Полиция также подтвердила, что основным фигурантом в деле о наркотиках будет этот парень, Слава. Для Кирилла, скорее всего, все закончится условным сроком и обязательным лечением. Он должен выйти под подписку о невыезде со дня на день.

Я все еще не могу до конца поверить, что мой кошмар близится к завершению. Что совсем скоро я снова смогу обнять сына, что наша семья будет вместе. Чувство облегчения и благодарности буквально переполняет меня.

Спускаясь на кухню, я слышу оттуда приглушенные голоса и смех. Сердце замирает. Неужели?.. Ускоряя шаг, почти бегом влетаю на кухню и застываю на пороге. Они здесь. Мои дети. Кирилл сидит за столом, обнимая кружку с чаем, Алина что-то увлеченно рассказывает ему, размахивая руками. Оба смеются, и эта картина кажется мне самым прекрасным, что я видела в своей жизни.

– Мам! – Алина первая замечает меня и бросается навстречу, сжимая в крепких объятиях. – Представляешь, Кирюша вернулся! Все закончилось, мам! Ты это сделала!

Я обнимаю дочь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Господи, неужели это правда? Неужели нам больше не нужно бояться?

Кирилл тоже встает и подходит ко мне. На его лице смесь вины, благодарности и неуверенности.

– Мам, я... Прости меня. За все. Я... Я так облажался...

Я не даю ему договорить, заключая в объятия. Как же я скучала по нему! По моему мальчику, который так вырос и так много пережил за последнее время.

– Ничего, сынок. Теперь все будет хорошо. Ты дома, ты с нами. Это главное. Остальное мы преодолеем вместе, – шепчу я, гладя его по голове, как когда-то в детстве.

Мы стоим на кухне, обнявшись втроем, и я физически ощущаю, как наша семья снова срастается, становится единым целым. Словно глубокая рана начинает затягиваться. Конечно, шрамы останутся. Но мы будем лечить их вместе. Терпеливо, день за днем.

– Мам, я должен столько тебе рассказать... – начинает Кирилл, но я останавливаю его.