Эбби: Должно быть, обсуждения были напряженными. Я слышала, что в «У Роули» подают только лучший виски.

Генри: Вижу, твоя обширная шпионская сеть хорошо работает.

Я отвечаю смайликом, чтобы он знал, что я не волнуюсь. Рейчел написала мне час назад из фешенебельного паба, где обслуживала Генри и его инженеров, интересуясь, когда я зайду. Сейчас почти девять. Учитывая разницу во времени и тот факт, что я свернулась калачиком на диване, укрывшись мягким одеялом, вряд ли я пойду куда-нибудь сегодня вечером. Я изо всех сил борюсь со сном.

Эбби: Я, наверное, уже усну, когда ты вернешься.

Генри: Я разбужу тебя.

Мысли о том, как именно он может это сделать, заставляют мое тело трепетать от предвкушения. После нескольких дней его безраздельного внимания — прикосновений его рук и губ при каждой возможности — я страдаю, когда его нет рядом. Мне нужно почувствовать вес его тела. Я продолжаю вдыхать, надеясь уловить тот восхитительный запах, что присущ только ему — его одеколона, его шампуня, мыла, оставшегося на коже. А мои пальцы так и жаждут снова скользнуть по его линиям, зарыться в его шелковистые волосы. Этого достаточно, чтобы свести с ума.

Эбби: Ладно. Я буду просто лежать на этом диване голая и ждать тебя.

На самом деле я не голая, но, возможно, это заставит его поторопиться.

Спустя несколько минут приходит новое сообщение.

Генри: Я скоро покажу тебе, как сильно я тебя люблю.

Меня охватывает трепет. Смогу ли я когда-нибудь к этому привыкнуть? Перестанет ли когда-нибудь признание Генри в любви так волновать меня? Боже, надеюсь, что нет, потому что это чувство не похоже ни на что, испытанное мною прежде. Если то, что я чувствовала к Джеду, и было любовью, то, что я чувствую к Генри, больше любви.

Со вздохом я кладу телефон на журнальный столик и беру вместо него пульт, переключая каналы в поисках фильма.

На мой телефон приходит еще одно сообщение, и я предполагаю, что оно от Генри.

Коннор: Йо! Вульф дома?

Я гадала, как скоро они дадут о себе знать.

Эбби: Нет. Он в «Люксе».

Несколько мгновений спустя раздается стук во входную дверь. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто по ту сторону.

Генри это не понравится, вздыхаю я и иду к двери, разрываясь между восторгом, что увижу друзей, и неожиданной тревогой из-за встречи с двумя мужчинами, с которыми провела тот запретный полдень, тот, что я вряд ли забуду, сколько бы оргазмов ни подарил мне Генри.

Но как только я открываю дверь, вижу глупую ухмылку Коннора и банки пива в их руках, я вспоминаю только утешение, заботу и дружбу, что они дарили мне в те долгие мрачные недели, и сколько раз они заставляли меня улыбаться и смеяться. Какой желанной они заставляли меня чувствовать себя, когда я верила, что Генри уже вовсе не нужна.

— Рыжая! — восклицает Коннор.

— Что вы тут делаете, парни? — смеюсь я и тянусь к нему.

Его мускулистые руки немедленно обхватывают мое тело и поднимают в воздух. Он заставляет меня чувствовать себя ребенком.

— Боже мой, ты что, стал еще больше? — я сжимаю его выпуклые бицепсы.

— Аляска, — только и говорит он, ухмыляясь своей дьявольской улыбкой.

Ронан стоит чуть в стороне, сдержанный и коварный, как обычно.

— Привет, Рыжая.

— Привет. — Я тянусь к своему дорогому другу. Из них двоих именно с Ронаном у меня необъяснимая, но особая связь, чего я никак не ожидала, когда впервые встретила угрюмого татуированного парня с короткой стрижкой.

Ронан заключает меня в объятия и прижимает к своей твердой груди. Его запах практически родной. Он напоминает мне о многих вечерах, но в основном о той ночи, когда он лежал в моей кровати и, не проронив ни слова, позволял мне плакать о Генри на его плече. Он единственный, кто, похоже, еще тогда понял, что на самом деле происходит между мной и Генри.

— Рад снова тебя видеть. — У него всегда был низкий хриплый голос, но теперь в нем появилась нежность.

Проходит еще несколько мгновений, прежде чем я отстраняюсь от него, мои эмоции неожиданно переполняют меня.

— Как у тебя дела?

— Без тебя? Чертовски скучно. — Голос Коннора разносится в ночи. Он бросает на меня многозначительный взгляд. Ронан смотрит на меня точно так же.

— Я слышала другое, — парирую я, хотя ужасно краснею, гадая, какие именно мысленные образы проносятся сейчас в их головах. Я делала с Генри много такого, во что не могу поверить, но в тот день? Я сама принимала решения. — Клуб любителей потрахаться?

— Первое правило «Клуба любителей потрахаться»: никому не рассказывать о «Клубе любителей потрахаться»! — Ухмылка Коннора становится шире. — Черт, это было весело. Так что? — Он разводит руками. — Ты пошла повидаться с Отем, а не с нами, когда приехала?

— Знаю. Прости. Я была в спа несколько часов, а потом заказывала ужин.

Коннор переводит взгляд с меня на открытую дверь за моей спиной.

— Черт, так вот как выглядят сьюты. Молодец, Рыжая.

— Это определенно апгрейд по сравнению с хижиной персонала. — Я смеюсь, внезапно занервничав. — Жаль, что я не могу пригласить вас, парни, зайти, но вы ведь понимаете, да? Учитывая нашу историю. — Генри, возможно, немного сбавил обороты в отношении того, чтобы я держалась подальше от Ронана и Коннора, но он точно взбесится, если, вернувшись домой, обнаружит моих двух «приятелей по траху» по обе стороны от меня на диване. Я не могу винить его. Если бы ситуация была обратной, мне тоже было бы не по себе.