И вела прямо в Пятно.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Напишите в комментариях, как вам книга? Что вы думаете о происходящем и о героях? Для произведений в процессе очень важна обратная связь!

Очень быстро стало душно, хотя вентиляция натужно работала на полную мощность. Верхнюю броню, как на вылазке, откинуть было нельзя — они уже въехали в Первомайский Выступ, наружный дозиметр показывал красные значения. Крупные разломы дорожного полотна Тема объезжал, а небольшие брал гусеницами — тогда десантный отсек начинал гудеть от ударов металла о металл. Группа не роптала.

Первый час Тема переживал, что сзади начнется потасовка, потому что Лена бросится на Марту как только Атом скроется из виду. Но это не произошло, потом ему стало не до того, чтобы следить за тем, что происходит внутри — дорога забирала все внимание на себя.

Они быстро миновали Нижнюю Ельцовку — последнее обитаемое поселение ближней орбитали, да и то вахтово. После него — только радиоактивные остатки некогда большого города.

Первым серьезным препятствием стал кратер. Огромный кратер эпицентра ядерного взрыва, в котором большая часть грунта просто испарилась, а остальная — спрессовалась в корку, которая за много лет уже разрушилась и теперь это была просто огромная яма, которую хрен объедешь. Дорога обрывалась небольшим земляным валом, на который транспортер легко забрался, а за валом начиналась по сути почти идеальная круглая равнина, заросшая рыжей мелкой растительностью.

— Двинем по краю? — спросил Роман. У него был свой триплекс, поэтому в отличие от ребят в десантном отсеке он тоже видел окружающую местность.

— Да, — согласился Тема, — не хочется проверять уровень радиации там, внизу.

Он стал поворачивать машину на месте, а затем осторожно двинулся по валу.

— Не ожидал наземных взрывов, — признался он. — Нам в школе говорили, что большие города обстреливались с подрывом боеголовки в атмосфере, без касания.

— Так и было, — ответил Роман, — но знаменитый “зонтик” ломал направления ракет, и они взрывались как повезет, врезались в землю или наоборот взмывали высоко вверх. Система не была отлажена, в идеале “зонтик” перехватывает управление при входе головок в плотные слои атмосферы и дает уже их системам управление команду на подъем. Предотвратить детонацию он не мог — система защиты ракет работала в основном против этого. А вот увести от цели — да. В идеале — обратно в космос, конечно. Но и взрыв где-то в недрах болот гораздо лучше. чем над центром города. Только система была неотлажена, это был прототип. Поэтому получилось то, что получилось. Атом защитило, но все остальное получило дополнительный урон.

— Поэтому у Сибирской республики есть Красноярск, хоть и не весь, а у нас только маленький Атом, — вступил Максимов. — Целый и невредимый, но на границе самого большого Пятна в Сибири, а может и во всем мире.

— У Москвы Пятно, наверное, побольше, — заметила Лена.

— Кто ж знает, — пробормотал Роман. — Новый Союз — тайна и что у них с территориями, неведомо.

— Да по-любому у них там свои установки стояли, — Лена неожиданно распалилась, — известно же, что высшее руководство свои шкуры спасало, а на обычных людей им было насрать.

— Этого мы не знаем, — возразил Панин. — О действиях правительства в последние дни войны нет никаких данных, потому что уже царил полный хаос. Но факт остается фактом — ракеты и бомбы полетели. Значит приказ был отдан. Они сражались до последнего.

— Да ну, — возразил Тема, — может это все “Мертвая рука”.

— “Мертвая рука” тоже с большой вероятностью может быть мифом.

— Я посмотрю вы много этим интересовались, Роман, — заметил Максимов.

— Да, в школьные времена, — охотно поделился ученый, — пока не понял, что мне больше интересно открывать будущее, а не копаться в прошлом.

— Нам до прошлого еще наверстывать и наверстывать, — заметил Тема, — так что смотрим в обе стороны, как можем.

Ему было немного обидно за Институт Реконструкции, частью которого он был. Они занимались как раз-таки прошлым. Технологическим прошлым. Но активно спорить ему было сложно — удерживать машину на кромке кратера было не так-то просто.

— Сражались до последнего, — фыркнула Лена, — это так вы называете акт всеобщего суицида? Тоже мне сражались — кнопки жали…

— Против идеи “Мертвой руки” говорит еще тот факт, что якобы у Нового Союза довольно много неиспользованных ядерных боеголовок в строю, — добавил Максимов. — Автоматика запустила бы все до последнего.

— В уцелевший ядерный боезапас слабо верится, — Роману, кажется, очень нравился этот разговор. Наверное, только такие и вел у кулеров в своих высоких кабинетах в башнях своего Института.

— А чего бы нет? — спросила Лена. — Говорят даже у нас, у Атома, пара зарядов имеется.

— Ну это чушь, — Максимов сразу включил тон особиста, — поверьте, Военный Институт был бы счастлив, если бы это было так. Может, тогда и не пришлось бы это чертово радио искать.

— Зато у нас своя ядерка есть, — заметил Тема. Все засмеялись. Ручную установку с единственным зарядом им удалось выпросить с собой — в качестве последнего средства уничтожения трансляции, если все остальное не сработает.

— Передвижная критически малая ядерная держава, — подтвердил Роман. — Универсальный выключатель радио.

— Вы верите, что это поможет? — как обычно неожиданно вступил Илья. — Выключим мы трансляцию, а дальше что? Орда остановится? Почему вдруг?

— Ну если они как ты, уж извини, Илья, то наверное остановятся, — ответил Максимов, — куда денутся. По инерции может еще пройдут километров пятьдесят-сто, но потом-то встанут, очухаются.

— И поймут, что они здесь, за пустыней Гоби, за Алтайским хребтом, за Амуром… далеко не дома. Им придется искать место для жизни, особенно ближе к зиме.