Посидел на лавочке, полюбовался студентами, которые украдкой пили пиво и даже контрабандное республиканское вино, детьми, которые пытались запускать блинчики, вездесущими соснами, окружающими пруд со всех сторон. Пошел вверх по улице, которая сохранила свое довоенное название — хотя она и не вела теперь ни к каким золотым долинам, но звалась в их честь. Прошел мимо Дома Ученых, где он и остальные узнали печальную правду и свою довольно незавидную роль в ней. Пошел вверх по проспекту — сначала среди жилой застройки, среди беспечно гуляющих после работы людей. Сложно было представить здесь, где можно было свернуть в магазинчик и купить свежего хлеба, где можно сесть за столик летнего кафе и выпить настоящий отвар алтайских трав, что снаружи — пустошь, территория беззакония и смерти, совсем другой жизни.

Территория Инструтов, утопающая в зелени, потянулась следом. Многие здания довоенных научных центров были переоборудованы в производства — городу необходимо было себя обеспечивать, но некоторые сохранили за собой изначальную функцию. Внутри них трудились люди, которые верили, что мир, прежний мир — еще можно вернуть. Если сильно постараться, если приложить усилия, если собиратели будут искать довоенные технологии, если инженеры будут изобретать новое, а ученые будут заново открывать то, что было потеряно в результате ядерного апокалипсиса, то мы сможем повернуть окончательное умирание планеты вспять и все же возродиться. Может быть не как человечество целиком, но хотя бы как его оплот здесь, в Сибири.

Все это может быть сметено Ордой уже скоро. Все это придется защитить ему, Артемию, собирателю из пустошей.

Так он прошел сквозь Верхнюю зону и оказался в Нижней — более привычной и менее вылизанной. Ровные ряды довоенных бетонных коробок обросли пристройками, с крыши на крышу были переброшены пешеходные мостики, внизу выросли закоулки и подворотни, это действительно был Нижний Атом, во всех смыслах — темные личности продавали наркоту и оружие, другие — рекламировали подпольные бордели и бойцовские ямы со ставками. Третьи хотели тебя ограбить, если ты выглядел недостаточно опасно. Но это все еще был дом — здесь жили семьи честных работяг, каждый день делающих так, чтобы город продолжал жить, здесь жили беженцы из пустошей, ищущие лучшей доли, чем прозябание на дальней заставе, здесь жили мечтатели, безумцы и творцы. Люди.

Тема открыл железную дверь подъезда, она, как он ее не сдерживал, жахнула за его спиной, прошел по темному, затхлому подъезду и, наконец, оказался в своей скромной квартирке на первом этаже. На полу у входа все еще угадывалось темное пятно. Он мог бы позволить себе сменить жилье, чтобы не помнить, как жестоко умирали его родители, но никогда об этом не задумывался, потому что жил в пустошах, а не здесь.

И все же это был дом. Небольшая кухня со старой мебелью, которую он понатащил снаружи и сам восстановил. Скромная ванная с, опять же, довоенным реконструированным бойлером для дополнительного нагрева воды. Спальня, она же гостиная, где на столах и шкафах собралось многовато пыли, потому что хозяина будто и не было… Все здесь было сделано, найдено, с любовью отреставрировано его руками. Тема осознал, что никогда не ценил этого, все время стремился бежать, искать нечто новое, это была его зависимость — от новых вещей, ощущений, эмоций. И вот когда у него действительно нет времени, он вдруг осознал, что как никогда хочет остановиться — посидеть здесь, залечь в кровать на несколько дней, приготовить еду и, что уж тут, возможно даже пригласить кого-то ее поесть…

Вся эта жизнь, которую он откладывал, продолжится теперь без него.

* * *

Никаких торжественных проводов, сплошная секретность. Под ними — асфальт Бердского шоссе, до войны важнейшей транспортной артерии, впереди — самые большие и при этом наименее используемые городские ворота. Северные. Они ведут прямо туда, в Пятно, поэтому это скорее дань уважения, а не настоящий КПП. Мечта, что когда-то эти ворота откроются и люди вернутся в большой город и восстановят его.

Ворота выглядят серьезно — огромные, с двумя системами створ. Первые, внутренние — высокие, из двойной сетки-рабицы, с колючкой поверху. Вторые — цельные металлические, непрозрачные, тоже обмотанные проволокой.

По левую руку, среди сосен — большое здание медицинского центра Атома, по правую — “вагонные трущобы”. До войны тут была железнодорожная станция и музей под открытым небом, теперь старые вагоны стали жилыми — их заняли люди, у которых было совсем мало средств к существованию. Толпа зевак собралась перед бетонным ограждением, которое отделяло бывшее шоссе от трущоб. У северных ворот редко что-то происходило, а тут целый бронетранспортер!

Официально все было так — группу специального назначения отправляют исследовать границы Пятна, чтобы подавить лагеря Дьяволов и обезопасить ближнюю орбиталь Атома. В общем, сплошная пиар-акция Военного Института. Такую вылазку странно было бы сопровождать официальными лицами, поэтому вся компания — зеваки да офицеры пропускного пункта.

Конечно, официальная версия не объясняла, почему траснпортер выглядит так уродливо — машина заметно отяжелела, потому что ее борта усилили свинцовыми пластинами для дополнительной защиты от фона. Для этого пришлось потратить весь свинец, что был в запасах города.

Внутри транспортера стало гораздо теснее. Три человека силовой броне занимали значительное место, поэтому вольно перемещаться как в первую вылазку уже не получилось бы. За штурвалом сидел Тема, рядом с ним за нерабочим курсовым пулеметом — Роман.

А позади между стальными гигантами сидели Марта и Юра Скай. Дьяволица выглядела расслабленно, хотя одно движение силовой перчаткой — и ее мозги придется отмывать с переборки. То ли она не понимала угрозы, то ли ей это было неважно. Самих ребят в силовой броне друг от друга было не отличить. Выделялся только Илья со своим робоглазом на коленях.