— Не советую громко кричать, — продолжил Тема, — а то знаете, Миша разнервничается, заглянет. Дробь в тесном помещении — плохой друг.

— Ты угрожаешь оружием официальному лицу! — зашипел комендант из-за спины Егора. — Тебя за такое…

— Что? Сошлют на дальнюю орбиталь? — Тема улыбнулся. — Как хорошо, что я уже здесь, правда?

— На антрацитовых шахтах задушат, идиот, — заметил Егор, он держался очень спокойно.

— Ножик приберите, офицер, — деловито попросил Артемий. — И попробуем сначала.

— Что за волына у тебя? Тебя же шмонали по прибытии.

— У собирателей свои секреты. Ножичек!

— Иди нахер. Тебе шум нужен еще меньше, чем нам. Не выстрелишь. Нож пока наизготовке побудет.

— Тогда будем так стоять, пока Юлий не появится, — ответил Артем.

— Это тянет на измену! — продолжал шипеть дядя Гоша. — Чего ты добиваешься?

— Застава на дальней орбитали, через которую даже важные пути не проходят? — Тема задумался на секунду, — не, на измену не тянет. Так, периферийные разборки.

— Конвертик-то не периферийный.

— Я тебя, Егор, насквозь вижу. Тебя в Военном институте повысят, если письмецо в обход прям им в руки попадет. Небось надоело тут на отшибе лямку тянуть?

— У нас граница потенциального противника в полусотне километров, — сказал Егор. — Зря ты думаешь, что я тут выслужиться пытаюсь. Ты, может, прямо сейчас родину продаешь с этим конвертиком. Остановить тебя — мой долг.

Артемий ощутил укол страха. Командующий умел вертеть ситуацией и тупым воякой не был. При случае можно сказать, что подстреленный — диверсант, а Артемий — пособник, внутренний враг. Как и весь Институт Реконструкции. Суки, предатели, пятая колонна. Хотят продать Атом с потрохами. Да, такое могло бы сработать. Особенно если принять тот факт, что Сибирская республика действительно не против принять Атом в свои ласковые объятия.

И про границу все правда — сметенная войной с лица земли Югра совсем рядом, а сразу за ней — тяжелые, отравленные воды Томи, по которой сейчас проходит граница Сибирской республики.

— Тупик, получается, — сказал Тема.

— Да я бы не сказал, — Егор выглядел расслабленным. — У тебя курок не взведен. Один удар и все кончится. Без всякого шума.

— Он самовзводный, — ответил Тема. Уж в чем, а в довоенном оружии или в его репликах он разбирался.

В этот момент открылась дверь операционной. Юлий, снимающий на ходу окровавленные перчатки, замер в проеме.

— Что, вашу гребаную мать, тут происходит? — спросил он. Он не испугался, а наоборот злился.

— Как там сибиряк? — спросил Тема.

— Нормально, — ответил доктор. — Скоро придет в себя. Парень не просто сильный, он… у меня даже такое впечатление, что… Впрочем, это неважно. Я спрошу еще раз — что за херня у меня в больнице? Выметайтесь вон с этим дерьмом.

— Ничего-ничего, Юлий, — ответил комендант. — Усмиряем предателя, все под контролем.

Врач посмотрел на нож, на револьвер.

— Под контролем? — спросил он. — Я примерно знаю о скорости реакции хорошо подготовленного собирателя и прекрасно знаю состояние здоровья нашего дорогого Егора. И как врач могу заявить, что в случае чего эти оба убьют друг друга почти одновременно. Я бы не назвал это контролем.

— Я защищаю вашего пациента, доктор, — ответил Тема. Ему было важно, чтобы Юлий встал на его сторону. Он человек образованный и, по идее, должен представлять Институт Медицины. Должен сообразить, что за хрень тут творится.

— Вы что, пришли сибиряка убивать? — спросил Юлий.

— Взять под стражу, — устало пояснил Егор, — а этот взбрыкнул. Придумал хрен знает что, видимо.

— А зачем его под стражу?

— Если это действительно сибиряк — то надо разобраться, что он тут делает.

— Отбился от своих, очевидно, — ответил Юлий и пожал плечами. Посмотрел на письмо в руке Темы. Задумался.

Давай, док, думал Семен. Пойми, что тут вопрос о сохранности Атома как такового. И лучше быть на стороне тех, кто не хочет все разрушить.

— Политический конфликт интересов, — Юлий усмехнулся, — в моем лазарете. Смешная штука — судьба. Опусти нож, Егорка.

— Ты охренел, Юлец?

— Какой у тебя выбор? Меня тоже зарежешь? Этого ладно, ты в пустоши скинешь, никто ничего не скажет, собиратели в пустоши дохнут регулярно. А с меня вопросики будут. И геморрой твой лечить кто-то должен.

Видно, как у командующего эмоции боролись с логикой. На лбу выступили вены. Давай уже, бля, думал Тема, у меня рука устала револьвер держать.