— При нем ничего не было? Так и шел с пустыми руками?

— Вроде да, — отозвался Миша, брезгливо бросив вещи умирающего в сторону. — Ты в крови измазался.

Артемий осмотрел себя.

— М-да, — пробормотал он. — Неважно. Почему он без всего? Путешествовать по пустоши без рюкзака — идиотизм.

Он достал из-за пояса револьвер и проверил барабан. Он оказался семизарядным, и в нем оставалось только три патрона.

— Этот парень уже в кого-то стрелял, — сказал Артемий.

— Да поди ж его разбери, — невпопад отозвался Миша. — Смотри — затих. Наверное, сдохнет скоро.

И действительно не то рейдер, не то огромная проблема на их задницы, перестал дергаться и тихо лежал. Грудь, изуродованная кровоточащими огнестрельными ранами, тихо и слабо вздымалась.

Вошел Юлий, уже в халате и с инструментами.

— Отлично, — сказал он. — Попробуем. Парень на краю, если сдохнет — ничего не сделаешь, шансы невелики. Он — кто? Зачем его чинить?

— Он из Сибирской республики, — упрямо повторил Артемий, — я же сказал.

— Ну да, — пробормотал доктор. — А это что? Конверт?

Артемий спохватился и осмотрел письмо в своих руках. На лицевой стороне была слегка смазанная печать с вписанными от руки словами, но чья-то, очевидно, кровь мешала хоть что-то разобрать. Нужно будет выйти на свет и попробовать там.

Юлий тем временем стал осматривать раны.

— Вообще он уже как пару минут должен дух испустить, — сказал он, близко поднося лицо к окровавленной груди. — Но, наверное, уже не испустит, раз до сих пор не умер. Попробуем оживить. Что там на конверте?

— Не могу разобрать, нужен свет поярче

— Ну и валите отсюда, — деловито предложил доктор. — Вы уже все, что нужно сделали.

Миша невесело хмыкнул.

— Ну, я пойду сдаваться, — сказал он, когда они вышли.

— Страшно? — спросил Артемий.

— А чего мне боятся? Я был в патруле, что мне оставалось делать? И это… револьвер его отдай.

— Зачем?

— Затем, что ты гражданский.

— А вы тут все капец вояки. Иди давай. Пушка у меня побудет.

— Вы с Атома все такие борзые?

— Только когда деревенщина по гражданам соседей стреляет. Тех соседей, у которых армия в пять раз больше твоей.

— Когда это мусорщик в политики заделался?

— Вали к коменданту докладываться. И дробовик свой перезарядить не забудь.

Миша спохватился и поспешно принялся заряжать свою двустволку.

— Я был в патруле. При исполнении. Я был обязан стрелять. Вне зависимости от того кто это был, — сказал он еще раз и пошел восвояси.

На крыльце лазарета стоял ряд плетеных стульев, и Артем уселся в один из них, с самого краю, откуда все вокруг хорошо просматривалось. Очень удобное это было место — этот стул. Можно сказать, он был центром поселения. Тут же в двух шагах располагалось двухэтажное здание администрации заставы, его же занимала почта. Миша шел туда, держа дробовик подмышкой.

Комендант — толстый, безобидный дуболом лет шестидесяти, досиживающий свою лямку — любил проявить власть. Он, конечно, проорется, выпустит весь пар на Мишу, а потом заявится сюда — требовать письмо и пистолет. И пока этого не произошло, нужно было действовать.

Тема взглянул на письмо. Теперь, на солнце, он мог видеть, что печать была будто официальная — сизый прямоугольник с кучей букв, в некоторых местах слова вписаны от руки.

“Управление внешними связями Сибирской республики” — и смазанный вензель, Артемий был уверен, что это вся та же сосна со звездой у верхушки. на следующей строке “Лично в руки:” и дальше от руки совершенно неразборчиво, ручка почти стерлась и расплылась в пятне крови. Можно догадаться, что там стояла фамилия или, скажем, должность, но четыре крупные буквы различить было легко: АТОМ.

Письмо от правительства республиканцев для соседского города-государства? Осознав это, Артем задумался, не зайти ли тихонько обратно в операционную и подкинуть письмо обратно. А когда спросят, сказать, что ничего не видел.

В самом низу печати значилось “Совершенно секретно”. Конечно, куда же без этого. Если подстреленный — гонец, то почему один и без сопровождения? Почему вообще пешком? У сибиряков и спецсвязь есть, и вертолеты, и бронетехника. Им совершенно незачем отправлять человека в пустошь без припасов и в одиночку.

Вскрывать письмо Тема благоразумно не стал. Это точно бы уже не простили. Тем временем из здания администрации вывалился комендант — дядя Гоша, как называли его местные. За ним с виноватым видом плелся Миша, а с ними — Егор, командующий гарнизоном. Миша и другие дружинники-погранцы были его прямыми подчиненными.

Артемий медленно поднялся, встал в проеме лазарета — а они шли именно туда — и протянул письмо вперед, как бы приветствуя. Револьвер остался за ремнем, за спиной.

Комендант и сопровождение остановились напротив.