— Пошли строиться, — вздохнул Данила, собирая винтовку. — Сейчас нам объяснят, как мы неправильно воевали.

На плацу уже выстроили подразделение. Командир роты, нервно поправляя кобуру, бегло оглядывал строй. Сзади, в полутени, маячили ремонтники, таскавшие ящики с инструментами, и медики с носилками — на всякий случай.

Артём встал в строй, почувствовав, как мышцы сами переходят в привычный режим. Спина — ровно, носки — вместе, взгляд — вперёд. Внешне всё спокойно.

Внутри — лёгкое, вязкое ожидание, как перед прыжком с высоты, когда парашют уже за спиной, но шаг ещё не сделан.

Комиссия подошла ближе. Старший — полковник с серыми висками и усталыми глазами — прошёл вдоль первой шеренги, останавливаясь то тут, то там. Рядом с ним шёл мужчина в гражданском, с тонкой папкой в руках. На папке не было ничего — ни герба, ни надписей. От этого она казалась ещё тяжелее.

— Личный состав, — начал полковник, остановившись перед строем. — Задачи на сегодня вы знаете. Боевая готовность не снимается. Работы по восстановлению продолжаются. Комиссия прибыла для оценки ущерба, разбора действий подразделений и проведения индивидуальных бесед.

Он оглядел лица.

— Некоторые из вас будут вызваны по спискам. После беседы — возвращаетесь на место службы, если не получите иных распоряжений. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. В воздухе висело привычное молчание: если спрошу — пожалею.

— Тогда действуем по обстановке, — коротко бросил полковник и кивнул сопровождающим. — Начинаем.

Артёма вызвали не сразу.

Сначала из строя забрали отделение, которое накануне прикрывало западный сектор. Потом — связистов, у которых в отчётах нашлось слишком много нестандартных решений. Один парень из соседнего взвода вышел после кабинета с каменным лицом и дрожащими пальцами; другой — наоборот, с пустыми глазами, как будто из него что-то вынули.

Каждый раз, когда дверь открывалась и звучала очередная фамилия, по строю пробегала волна тихого напряжения, как рябь по воде.

— Лазарев, — наконец крикнули от входа.

У него внутри всё на миг замерло. Не от того, что позвали. Оттого, как это прозвучало — чуть глухо, словно фамилию произносили не первый раз за день.

«Пульс: плюс сорок процентов, — тут же отметила Эйда. — Рекомендую перейти на контролируемое дыхание».

Он шагнул из строя, ощутил на себе короткие взгляды — солдат, офицеров, того же Данилы.

— Держись, — тихо бросил тот ему вслед. — Если начнут грузить — делай лицо «я всё понял, но ничего не признаю».

Артём дернул уголком губ в ответ и пошёл.

Коридор административного корпуса пах бумагой, старым линолеумом и кофе. Дежурная прапорщица у двери кивнула ему с сочувствием, как кивала уже десяткам до него.

— Заходи, боец. Не тяни.

В кабинете было трое.

Полковник, которого он уже видел на плацу. Мужчина в гражданском — сухой, с тонкими пальцами, которые перебирали листы, как струны. И женщина в форме медицинской службы с маленьким значком психослужбы на груди.

— Садись, Лазарев, — сказал полковник, указывая на стул напротив стола.

Он сел. Пальцы автоматически нашли край сиденья и сжали его.

— Рядовой контрактной службы Артём Николаевич Лазарев, — проверил гражданский по бумаге. — Подразделение такое-то, участие в боевых действиях, ранений нет, дисциплинарных взысканий нет.

Он перелистнул лист, кивнул.

— Жалобы по здоровью есть? — мягко спросила психиатр. — Сон, нервная система, вспышки агрессии, провалы памяти?

— В рабочем состоянии, — отозвался он. — Сон бывает рваный, но после последних… — он на секунду запнулся, — …последних настроек стал лучше. Иногда в голове слишком шумно, как будто у мыслей свой голос, но с этим я справляюсь.

Она что-то пометила в блокноте, не задавая лишних вопросов. В армии у многих мысли разговаривают.

— С текущими задачами справляешься? — уточнил гражданский. — Физически, психически?

— Справляюсь, — сказал он.

Полковник на секунду откинулся в кресле, посмотрел на него поверх папки.

— Хорошо. Формальную часть мы закрыли. Теперь — по сути.

Он сжал краешек стола, как будто от этого слова было легче произнести.

— Ты в курсе, что сегодня по нашей территории был нанесён ряд ударов?

— По слухам, да, — ответил Артём. — Официальных докладов нам не зачитывали.

— И не будут в полном объёме, — сухо заметил гражданский. — Но некоторые вещи тебе надо знать.

Он перелистнул пару страниц, остановился.

— Один из зарядов пришёлся на район твоего родного города, — произнёс он, произнося слово «родного» почти без интонации. — Военный объект, склад, прилегающая жилая застройка. Больница.

У Артёма внутри что-то дрогнуло. Он почувствовал, как в желудок будто бы влили ледяную воду.