— Ты уже отмучился две недели, — заметил Илья. — И ещё не умер.

— Это потому что Старший меня любит, — сказал Данил. — Но я не хочу испытывать его чувства дальше. Стандартная подготовка, спокойная часть, полгода в нарядах, полгода на автоматизме, и всё. Зато живой, и потом можно спокойно получать свои ипотечные и прочие радости.

Он повернулся к Артёму.

— Ты же со мной, а? — спросил он. — У нас с тобой ещё планы. Дом родителям, нормальная жизнь. Ты не тот человек, который мечтал попасть в мясорубку добровольно.

Вот тут как раз и начиналась проблема.

Артём отложил ложку, посмотрел на свои ладони. Кожа чуть грубее, чем ещё месяц назад. На костяшках — старые следы от драк и новые мозоли от оружия.

Внутри тихо шевельнулось.

Рекомендую обсудить параметры, сказала Эйда.

«Слушаю», — подумал он, прикрывая глаза на секунду так, будто просто моргает от усталости.

Специальная подготовка: повышенный риск боевого применения. Нагрузки, угроза жизни. Но — высочайшая плотность адаптационного опыта. Доступ к расширенным сценариям, к другим типам нагрузки. Возможность улучшить параметры быстрее и дальше.

Обычная срочка?

Минимальный риск прямых боевых столкновений в краткосрочной перспективе. Низкий уровень стимулов для адаптации. Медленный рост. В случае эскалации — низкая подготовка при попадании в зону конфликта.

Он тихо вдохнул.

— Мне нравилось, когда мир был проще, — тихо сказал он про себя. — Если бы не ты, я бы, наверное, даже не думал.

Пауза.

Ты можешь пытаться минимизировать участие. Но события вокруг развиваются по траектории, не зависящей от твоих желаний. Чем больше у тебя ресурсов, тем выше шанс защитить тех, кто останется.

Ну и льготы весьма щедрые обещали вместе с жильём. Но после службы, чтобы получить льготы и жилье, нужно обязательно устроиться работать на государственную службу. Но это будет очень весомая помощь семье. Помощь, конечно, можно оказать и другим способом — просто работая по специальности. Но чтобы купить жилье, на это уйдёт минимум 10 лет.

С семьей он так и не связался с момента отъезда, так как связаться было трудно, но события дома он ещё узнает позже.

— Артём, — повторил Данил, уже настороженно. — Ты чего задумался? Скажи, что не будешь лезть в эту специальную мясорубку. Скажи, и я успокоюсь.

Артём посмотрел на него.

Данил — не герой, не псих, не фанат адреналина. Живой, нормальный человек, который хотел диплом, нормальную зарплату и чтобы проблема войны касалась его как можно меньше.

И вот сидит здесь, с обритой головой, алюминиевой ложкой в руке и бесконечным сарказмом вместо брони.

— Я не хочу умирать, — честно сказал Артём. — Я хочу помочь семье. И не хочу, чтобы кто-то из наших умер. — Артем вздохнул. — Но в мире накаляется обстановка.

Он поискал слова.

— Если всё дальше будет только хуже, — произнёс он, — мне нужна возможность что-то делать. А не просто быть ещё одним «отслужил и ушёл».

— Ты был нормальным пацаном, — мрачно заметил Данил. — А сейчас звучишь как человек, который собирается подписать себе смертный приговор.

— Обычная срочка не даёт иммунитета, — сказал Артём. — Ты же сам слышал. Если начнётся по-крупному, зацепит всех. Просто одни будут готовы чуть лучше, другие — чуть хуже. Мне… хочется быть в первом списке.

Пахом кивнул, молча.

Илья скривился.

— Герой, — сказал Данил. — Спаситель человечества. Нашёлся.

Он стукнул ложкой по миске.

— Я, между прочим, тоже жить хочу. И не хочу, чтобы где-то под дурацким городком лежала моя форма с пустым шевроном. Я за тех, кто переждёт, а потом будет смотреть, как другие страдают.

— Но ты же меня терпеть не можешь, — сказал Артём. — А если мы разделимся, кому ты будешь портить жизнь?

— Точно, — тихо вставил Пахом. — Без него тебе придётся по новой искать человека, которого можно будет доставать с утра до вечера.

— Не помогайте, — поморщился Данил.

— Я не герой, Дань, — сказал Артём, уже без шуток. — Я просто понимаю, что всё равно втянут. Мы уже тут. Обратно нам никто билет не выдаст. Если придёт серьёзное дерьмо, оно не спросит, кого из нас «отправлять посерьёзнее». Оно накроет всех.

Он пожал плечами.

— Я выбираю вариант, где у меня хотя бы будут инструменты.

Данил смотрел на него так, будто впервые видит.

— Ненавижу тебя, — сказал он наконец. — От души.

И тут же добавил: