— Я понял тебя.

— Хорошо. И да, чем меньше проблем вы создадите для меня, тем больше вероятность, что я смогу в конечном итоге вас прикрыть, если серьёзная нужда возникнет.

— Принято, почтенный Бык.

— То-то же… И господин тануки, вот ещё что. Веришь или нет, но меня эти ребята тоже успели основательно достать. Пока я ничего не могу поделать… Если каким-нибудь чудесным образом у меня появится способ надавить на их верхушку, я бы с удовольствием избавил свой город от их повышенного внимания. Но для такой сделки у меня на руках должны быть козыри… Например ситуация, которую Полдень и Полночь захотят любой ценой прикрыть. А пока что всё, что нам остаётся — ждать.

— Конечно, — усмехнулся тануки, — я подумаю о твоих словах.

И подумать он собирался очень серьёзно, потому что ребятки эти, что в чёрном, что в белом, его успели одинаково заколупать.

*

Раскланявшись с почтенным Быком, тануки вышел на шумную площадь и направился в сторону дома матушки Шан.

Сама матушка, женщина с интересной историей и не менее интересной подноготной, была хорошим собеседником и компаньоном, умеющим правильно направить ход чьих-то мыслей.

И о да, ему надо было подумать. И поговорить об этом вслух с кем-то вменяемым… И, давайте же начистоту, не слишком щепетильным — что сразу исключало незабвенную Не Зовут, воплощение относительной вменяемости в их маленьком коллективе бродяг, из списка возможных собеседников.

Он мог примерно представить, что сказала бы Не Зовут по этому поводу: стоит переждать, пока они отстанут, то, не стоит делать глупостей, сё, тот, кто ввязался в драку, уже проиграл, пусть дети развлекаются, и всё такое… Издержки орденского воспитания, вот оно что такое. Для пауков и шелестящих листьев все эти мирские разборки никогда не имели особенного веса, происходит и происходит. Для них по умолчанию никто ничем не владеет, потому и споры все вокруг этих вещей малоактуальны в большинстве случаев… По крайней мере, для ребят из внутреннего круга точно.

И не сказать, чтобы она была так уж не права, в конечном итоге. Проблема только в том, что правота тут относительная. И как прикажете не ввязываться в драку, когда на тебя нападают раз за разом? Можно, конечно, и правда подождать, пока эти оглашенные отстанут. Но отстанут ли? Или станут ещё наглее, не встретив сопротивления? Опять же, тот же Орден Паука, при всех своих возвышенных идеях, обычно нанимает счетоводов и некоторых управленческих специалистов со стороны, прекрасно понимая, насколько глупо поручать бюджет ребятам, слабо понимающим ценность денег.

Опять же, а с чего бы им понимать-то? Они привыкли считать пылью под ногами всё, что не происходит в их драгоценной голове. Они руководствуются идеей, что деньги, если они понадобятся, всегда можно заработать, куда бы ни принесла нелёгкая — и для них оно так и есть. Они могущественные маги, зачастую тренированные, образованные и нестареющие…

И снова, где-то тануки был согласен, но только — где-то.

Тут вот какое дело: пора признать, что они того.

В смысле, осели.

Тануки признавать это дело очень не хотел, громче всех возмущался, что он дескать никогда — и, как большинство громко возмущающихся, втайне очень-очень хотел, чтобы его переубедили.

Не то чтобы он признался бы в этом даже на смертном одре, конечно.

Тут вот оно как: Рю потерял на своём веку… Да много чего он потерял, если оглянуться.

Дома, во множественном количестве.

Должности, в больших вариациях.

Любимую катану.

Собственноручно созданный винный погреб.

Лучшего друга и побратима.

Жену с сыном…

…Да. Оглядываясь назад, он много чего потерял. И всё это — просто потому что кто-то хотел власти, или денег, или мести.

И всё это начиналось с таких вот лёгких, почти незаметных вещей, которые — ну будут и были, да? Чего их замечать?

— Почтенный Рю, — промурлыкала матушка дома Шан, — твои мысли уносят тебя далеко. Почему бы тебе не выпить чаю в моей компании?

Тануки встряхнулся. И правда, далеко ж его занесло, раз он не заметил, что уже дошёл до порога — и что его там ждут… Хотя, матушка дома Шан умела быть незаметной. Что ещё взять с призрака, да ещё такого, который смог сменить страну, построить карьеру и не вызвать ни у кого подозрений?

— Чай — это было бы отлично.

Она улыбнулась, показав чернённые зубы, и повела запястьем, приглашая его за собой. Её шаги были крошечными и плавными.

Тануки ценил, что, встречая его, она всегда принимала облик, подпитывающий ностальгию.

..

Чай готовился в молчании, как и положено. Шелестящий звук переливающейся воды помогал мыслям течь плавно, сливаясь с тихим стуком бамбукового фонтана.

Время разговоров пришло, когда чашки наполнились.

— Я слышала, сложности с чёрно-белым узором становятся всё вычурней.