Под подушкой, очевидно, чтобы долго искать не пришлось.

Там было несколько томов, описывающих очень специфические практики, причём те, что характерны для женщин и евнухов. Очаровать, забеременеть, дать ребёнку больше силы… Пятнадцатую наложницу мгновенно поместили в тюрьму. Скандал набирал обороты.

Женщина утверждала, что книги ей подбросили, в чём сама Не Зовут была полностью уверена. Потому что — полно, откуда у дочери разорившегося купца работы по высшей демонологии, написанные одной из сильнейших представительниц пути очарования, матери Главы Ордена Масок? Да эти тома столь редки и ценны, что знающие отдали бы за них состояние! Их не найдёшь на улице просто так, даже если очень постараешься.

Будь у пятнадцатой наложницы такие связи и деньги, она, без сомнения, не стала бы жертвой гаремных интриг — или, как минимум, отбивалась бы намного серьёзней.

Сопротивляться женщина всё же попыталась — написала в канцелярию Советника, попросила независимого расследования. Однако, дело до того не дошло: очень вовремя объявилась свидетельница, которая “больше не могла молчать”, и открыла миру, что семья пятнадцатой наложницы скрыла правду о врождённой болезни одного из сыновей, чтобы выдать дочерей замуж и не допустить позора. И вот это как раз было правдой, люди Тир-и даже не поленились специально проверить: юноша действительно нашёлся в одном из закрытых монастырей исцеления, отрешённый от мира, неспособный говорить и интересующийся только цветами.

Тут, конечно, ситуация для пятнадцатой наложницы окончательно пошла под откос. Потому что Хуо действительно были очень традиционным, помешанным на чести кланом, придающим огромное значение родословной невест и их (вымышленной) “чистоплотности”. Их родословную проверяли так, как будто они были породистым скотом.

Тот факт, что дочь купца скрыла больного родственника, очень сильно менял расклад и потенциально делал брак недействительным; более того, это сразу же дискредитировало всё, что женщина могла бы сказать, потому что в глазах широких масс она уже считалась бесчестной особой, которая ради корысти солгала своему почтенному господину, обманом навязав ему себя и бросив тень на честь его дома. Та же тень падала и на всю её семью. Добавить сюда книги и дикие слухи, витающие вокруг? Резюме простое: всё плохо.

Историю профессионально раздули, рисуя пятнадцатую наложницу меркантильной, падшей женщиной. Все те, кто сомневался или готов был поддержать её, повернулись к ней спиной. Глава Хуо назвал её попытку добиться расследования “очередным обманом, которым она пытается прикрыть свои злодеяния”, и судьба её таким образом была решена: женщину приговорили к казни.

Не официально, разумеется. На том этапе смертные приговоры уже не раздавались направо и налево, особенно на основе таких шатких (и местами бредовых) обвинений. Однако, как уже было упомянуто, Хуо относились к традиционным семьям, которые не принимали новые законы всерьёз.

Технически, конечно, придраться было не к чему. Это тот отвратительный случай, когда женщинам из гарема в подарок от старшей госпожи дома приносили особый флакончик с нежным розовым узором. Все знали содержание, но не говорили об этом вслух. Также всем было известно, какой выбор стоял перед той, что удостаивалась этого “подарка”.

Суть выбора вроде как должна была отсылать к какой-то там чести, но фактически заключалась в том, насколько публичным будет процесс и кого из своих близких она утянет за собой.

Самыми очевидными кандидатурами становились родители и дети, что обычно определяло выбор несчастных надёжнее приговора.

Таким образом, пятнадцатая наложница умерла, что сделало любое расследование бессмысленным. Её отца бросили в темницу, где он совершенно случайно погиб, семья их разорилась. Сам маленький Хуо Фанг, которого эта история сделала в глазах общества одержимым, испорченным и фактически бастардом, потерял все права на наследование, лишился имени и был отослан неведомо куда…

То есть, уже ведомо.

Неожиданное милосердие со стороны Хуо — отдать мальчика в орден Полудня. Хотя, их связи всем известны, и логично, что они не пожелали совсем списывать ребёнка со счетов — даже сейчас, после невесть какого количества срывов и одного уничтожения ауры, мальчишка поражал своим могуществом, да и с умом у него было всё в порядке…

Впрочем, за что-то Полдень выгнал его. Что могло произойти?..

Вздохнув, Не Зовут осторожно отложила лопату, благо дальше нужно было работать кистью и руками. Она посмотрела на Большого и Длинного Меча, отметив его волнение, и сказала тихо:

— Полагаю, мне приходилось слышать подобную историю полторы декады назад или около. Это… касалось одной почтенной женщины, которая могла бы ассоциироваться с числом пятнадцать и знаком огня. Знакомо ли это?

— Да, — ответил он едва слышно, в том числе и на неозвученный вопрос. — Но она… Моя мать не была… Все разговоры о ней…

Не Зовут искоса наблюдала за ним, отмечая, что речь ещё не совсем восстановилась после приступа, и эмоции идут вразнос. Ох, не вовремя же принесло этих полуденных птиц! И ведь не выкинешь их просто так, будь прокляты традиции духовного братства. Зависит, конечно, от того, при каких обстоятельствах Большой Меч оставил орден. Но даже при самых худших раскладах они считаются, к сожалению, членами семьи. Со всеми вытекающими сложностями.