Сэм откашливается и морщится, пытаясь найти тему для разговора.

Как-то раз, еще дома, на втором курсе, кажется, у нас была вечеринка. И представляешь, я наблевал в ботинки одному своему приятелю. А он, проснувшись утром, ничего не заметил и обул их.

Боже, скажи, что я такого не делала, стонет Айрис.

Нет, ты попала точно в цель, смеется Сэм. В смысле, в раковину. Настоящая леди. Мне кажется, где-то на подсознательном уровне ты понимала, что это я. Он откашливается, вроде как щадя ее скромность, и добавляет – ты очень сердечно ко мне отнеслась.

Раньше он никогда не видел, как она краснеет. И, пока он обдумывает эту мысль, она поднимает глаза и принимается изучать его лицо. Глаза у нее, как на фотографии со вспышкой. Сэм снова косится на телевизор. Какое-то паршивое ощущение, как будто он выставил себя в неприглядном свете.

Ты на меня злишься? – спрашивает она. А сама откручивает крышки с солонки и перечницы и меняет их местами.

За что мне на тебя злиться? – удивляется он.

Не знаю. Я иногда такая ужасная, когда пью.

Не, в последнее время я так себя веду, когда спокоен, негромко смеется Сэм. Поверь, ты бы не хотела увидеть, как я злюсь.

Он начинает барабанить подаренными палочками, делая вид, будто они настоящие, профессиональные палочки от «Перл Экспорт». А Айрис танцует, не вставая с диванчика. Наконец он откладывает подарок. Спасибо большое! Такие классные.

Потом берет телефон, читает пропущенные сообщения и смеется.

Ну, ребята! – приговаривает он. – Во даете!

Тина и Линн уехали в Кабо-Сан-Лукас. Пьют тропические маргариты и присылают в Снэпчат видеоролики, на которых орут – Каникулы-каникулы, тусить до самой смерти! Проснувшись утром, Сэм сразу садится за письменный стол, а Айрис остается в постели. Есть в этом что-то безмятежное, думает он. Как будто какая-то часть его жизни наконец устаканилась.

Хочется купить себе пишущую машинку и начать слушать джаз. К середине утра Айрис перебирается на диван, лежит там и читает. Еще она часто смотрит в пространство, но, когда Сэм спрашивает, все ли в порядке, всегда кивает. Ты прямо кошечка, говорит он. А она отзывается – мур-мур.

В пять он готовит коктейли. Доводит до совершенства свой рецепт «олд-фэшн». Замораживает стаканы и показывает ей, как смешивать бурбон с тоником. А потом дает попробовать разные варианты. Каждый раз она выбирает новый рецепт, но Сэм ей об этом не говорит. Если он скажет – вот мой любимый, только осторожнее, он горьковат. Айрис, даже морщась, ответит, что и ей он по вкусу больше остальных. Сэму нравится, что ее проблемы так легко решить. Ее тревожат вещи, о которых ему и в голову не пришло бы волноваться. В том, что запойно смотрит Нетфликс, она признается так, будто снимает тяжкий груз с души. Никогда еще он не чувствовал себя таким взрослым и опытным. Она признается ему в чем-то, с ее точки зрения, ужасном, а он важно кивает, чтобы она не подумала, будто он обесценивает ее жуткие грехи. А потом добавляет – тут не обойтись без «Доритос». Смотрела «Пляж»?

Проходит неделя. И Сэм, садясь за книгу, начинает уговаривать Айрис тоже заняться работой. Как-то утром он расчищает место на письменном столе Тины и втыкает в пустую пивную бутылку гвоздику. Айрис неохотно садится за стол. То, что она рядом, успокаивает, хотя при ней Сэму не удается как следует погрузиться в текст. Она слишком явно дуется, а через пять минут снова перебирается на диван. Сэм еще какое-то время делает вид, что работает, потом предлагает перекурить. Обувается и ставит перед ней ее ботинки.

Слушай-ка, говорит он. Я придумал, чем нам заняться потом. Пошли в «Бенихану»?

Ты что, шутишь?

Да ведь «Бенихану» все обожают.

Разве это не детское кафе?

Та «Бенихана», куда я хожу, – точно нет. У них там есть креветки в шляпках. Он завязывает ей шнурки. И рисовые шарики в виде Микки-Мауса.

Странный ты парень, говорит она, гладя его по голове.

Может, ты просто не расслышала? Я сказал, креветки в шляпках.

Сэму кажется, что он снова оказался в старших классах, в какой-то ранее не существовавшей версии того времени. Все это очень похоже на короткий летний роман во время каникул, только книжек побольше. Они выходят покурить, и он рассказывает Айрис, что наконец дочитал «Лолиту».

Сначала, конечно, приходится пережить довольно неприятный период под названием: «А что, если я педофил?» Но дальше все классно. Меня очень захватил его стиль, все это аллегорическое изображение Америки…

Теперь понимаешь, почему я так расстроилась, когда Марси заявила, что как мать не может это читать? Я бы на ее месте как раз подумала, что как мать обязана это прочесть. Тесс прятала от меня эту книжку, но добилась противоположного эффекта. Я, помнится, ужасно хотела походить на Лолиту.