На месте похищения Кузнечик, а Йона в этом не сомневался теперь, положил охранников, а его сообщник застрелил водителя. Оба ствола были свежими и нигде до этого не светились.

Любовница ничего толком сказать не могла, а только описывала страшного и очень злого мужчину в годах, вырубившего ее практически сразу.

Дальше интереснее. Казнили Четвертого на берегу залива, да так и оставили. Эксперты порылись там хорошенько, нашли кучу разных следов, сигареты разных марок, но ничего конкретного.

По таким уликам можно половину города закрыть.

Пули и гильзы от станкового пулемета, старый и давно списанный десантный ботик, вода в легких у трупа — только это давало хоть какую-то конкретику. По серийному номеру коллеги установили склад, на котором все это добро числилось, вот только он полтора года назад сгорел.

Почерк вполне узнаваем.

В голове Камаль уже сложил два и два. Теперь ясно, куда девались деньги Тэммов. Если на финансы с последнего дела они смогли купить целый фургон чистых стволов, то по самым примерным прикидкам выходило, что «Трибунал» мог снарядить целую дивизию до зубов.

Хоть сейчас штурмуй Летний дворец, да ставь своего императора.

Но вместо этого они устроили эту показательную казнь. Да еще как театрально. Все выглядело так, что кто-то запихнул кораблестроителя на его лодку, а затем с берега потопил. Вот только фон Эрт утверждал, что смерть наступила от проникающей раны в сердце, нанесенной острым предметом, похожим на штык.

Вчерашний недруг инспектора словно участвовал в безумном поединке и проиграл.

Машина свернула с нормальной дороги на разбитую грунтовку. Йона смотрел на погибающий индустриальный пейзаж и не мог не злиться. Он как-то привык видеть такую разруху в Зверинце, но что там сделаешь — такой контингент, уже лет двести бунтует да власть не признает с переменным успехом. А вот тут, в некогда процветающем промышленном районе, столь необычно было видеть картины разрушения, что Камаль просто разозлился.

Ответственные фабриканты, чтоб их!

Остовы огромных козловых кранов встали на вечный прикол. Их пути занесло песком. Где-то прямо посреди бетонной плиты пробивалась высокая трава. Ангары и цеха ржавели под дождем и палящим солнцем. Пара из них уже сложились внутрь, словно два карточных домика.

Наконец за очередным поворотом дороги стал виден конечный пункт назначения. Даже не знай Камаль точного расположения «места казни», то сейчас с легкостью определил бы. В нескольких сотнях метров стояло аж пять пожарных машин. От каждой тянулся огромный рукав, спущенный в реку, по которому из нее забирали воду.

— Пошли, пройдемся, — сказал Йона тихо, — а то еще вся машина этим чертовым дымом провоняет.

— Твоя правда, — согласился Нел и остановился поодаль.

Йона прикрыл нос и рот платком. Дышать было тяжело даже с такого расстояния — густой и непроглядный черный дым заполнил собой все вокруг. Вонь стояла просто невероятная. Похоже, что костюм после такого придется выбросить, избавиться от запаха пожарища не получится.

Глазами инспектор пробежался по пейзажу.

Огромный металлический короб стоял в конце пирса, залитый водой. Со всех щелей текло. Сверху из него все еще валил дым, но только теперь не так сильно.

Грязь от всей этой влаги размокла и превратилась в жидкое месиво. Ботинки заскользили, и пришлось приложить огромные усилия, чтобы не навернуться. Отстирать такую грязь вряд ли получится, если он вымажется. Так что лучше не падать.

Нелин догнал его на полпути к старшему офицеру пожарного расчета. Тот стоял и медленно пил воду. Грязный и закопченный мужчина втягивал ее так жадно, что казалось, будто внутри у него тоже что-то горит. Прорезиненный комбинезон, шлем, как и сапоги, парили от жара, который все еще преследовал мужчину. Лицо его было таким черным, словно он несколько дней не вылезал из забоя.

— Приветствую. — Йона коротко кивнул, когда чайник с водой опустел. — Старший инспектор Йона Камаль. Это Нелин из Народа Белого Ветра. Мы из имперского сыска, спецгруппа.

— И что? — Пожарный стер с лица сажу и взглянул на инспектора устало.

— Хочу поговорить про этот пожар.

— Без обид, инспектор, но лично я хочу лечь и тихонько помереть. Мы с ребятами эту херню три часа тушили без перерыва.

— Я понял.

Три часа. Ну вот и все, место тут безлюдное, возгорание заметить сразу некому, да еще дорога. Со всеми поправками и погрешностями набегало прилично за четыре часа, так что надеяться на разговор с тенью покойного не приходится.

— Кто вызвал вас?

— Да вон тот алкаш. — Пожарный указал на стоящего вдали мужчину.

Тип выглядел весьма потрепанным жизнью и каким-то придавленным. Стоял этот мужичок рядом с прикатившим на вызов нарядом полиции, и, судя по всему, это соседство ему не нравилось. То и дело мужчина посматривал на полицейского с неодобрением и презрением на лице. «Мундир» словно отрывал его от важных дел, как-то вернуться домой и упиться в такие сопли, что даже пушкой не поднять будет.

Офицер в ответ отвечал тем же.