— Благодарю, — киваю.

Мы идём дальше, мимо камер. В их объективы мы не попадём — днем вся система видеонаблюдения накрылась в этом богоугодном заведении медным тазом. Досадная “случайность” повлекла за собой необходимость вызова ремонтников. Ладно, будем уходить — включу им камеры. Только выйдем в слепую зону.

Лифт везёт нас на третий этаж. Здесь пахнет сухим кондиционированным воздухом с лёгкой примесью нагретого пластика. И наши шаги звучат слишком громко. Я открываю дверь серверной ключ-картой, заранее запрограммированной.

Внутри — ровный, низкий гул. Ряды стоек, мигание зелёных и синих огоньков, тонкое жужжание кулеров. Температура ниже, чем в коридоре, но всё равно теплее, чем хотелось бы. Я снимаю рюкзак, достаю аккуратно сложенный технический план здания, раскладываю его на ближайшей пустой поверхности.

— Смотри, — говорю Ивану, показывая на агрегат. — Вот здесь основной узел. От него идёт кабельный канал на северное крыло. Нам нужно понять, где он поднимается на верхний уровень.

Иван склоняется, изучает схему. Его глаза бегают по чертежам, он что-то прикидывает.

— Похоже, вон там, за стеной, — он тычет пальцем в место, где план показывает узкий проход, ведущий в закрытый отсек. — Но туда просто так не попадёшь.

— Попадём, — говорю я спокойно. — Сейчас обойдём с другой стороны.

Я складываю план, убираю его в рюкзак, достаю инструменты. Иван молча наблюдает, пока я отключаю питание от одной из второстепенных стоек. Щёлк — и полоса огоньков гаснет, словно кто-то выключил звёздное небо.

В серверной становится чуть тише. Мы работаем быстро: проверка кабелей, фиктивная диагностика, подключение тестового модуля. Всё должно выглядеть так, будто мы просто делаем свою работу.

— Готов? — тихо спрашиваю я, когда все приготовления закончены.

— Готов, — отвечает он, и в этот раз в голосе уже меньше сомнения.

Мы выходим через боковую дверь, минуя основную зону камер. План в голове — чёткий. Дальше будет сложнее, но сейчас у нас есть всё, чтобы пройти незамеченными.

Я чувствую, как под курткой спина покрыта потом, но мысли уже переключаются на новую задачу — на то, что ждёт нас за той самой стеной, которую мы вычислили на плане.

Василиса

Ворота из труб и шестеренок захлопываются за моей спиной.

Туман ложится плотной вуалью на поверхность озера, и всё вокруг будто будто сделано из серебра: воздух, трава, отражение — даже звук становится серебристым, дробится и распадается на мелкие колокольчики. Я стою на берегу и слышу себя словно в двух вариантах сразу — голос в реальности и голос в зеркале.

Передо мной вздымается башня — высокая, тонкая, холодная, как лунный столб. Её поверхность гладка и нежна, отражает туман во всех мельчайших штрихах нюансах, так, что понять, где заканчивается туман, а где начинается стена — почти невозможно. Кажется, что если подойти ближе, я увижу внутри мельчайшие вихри, мысли, аккуратно прячущиеся в полированных стенах.

Дверь в её основании — зеркало. Оно не просто отражает, оно смотрит в ответ, и в отражении я не всегда узнаю себя: то я — девочка с косой, то женщина, то кто-то без лица. И там, в зеркале, рядом — козленок.

Козлёнок прыгает вперёд, лёгкий и милый, и из стены тумана будто появляется дорожка. Или из зеркала…

Козленок кружится вокруг меня, мекает тихим, детским голосом, зовёт за собой, манит. Когда я хочу сделать шаг, он подпрыгивает ещё выше и смотрит мне в глаза с таким доверием, будто знает меня давным-давно. Протягиваю руку, и пальцы чувствуют мягкую нежную шерстку.

— Иди, — говорит он. — Не бойся. Хочешь, стану твоим проводником? Я пойду первым.

Козленок прыгает в туман. Через пару секунд из тумана выглядывает его мордочка.

Я делаю шаг следом. Туман обнимает щиколотки, и мне кажется, что я иду по облаку. Козлёнок ведёт меня вокруг озера. Иду за ним, и мне спокойно. Иногда козленок тыкается мне в ноги, если хочет, чтобы я изменила траекторию пути.

Дорога сквозь туман мнится мне бесконечной и непреодолимой. Иногда мне кажется, я вижу, как светятся неподалеку два кусочка янтаря — кот следует за нами, следит за каждым моим шагом, но словно бы не властен над туманом: ни подойти ко мне, ни нашептать свои чарующие сказки… А может быть, мне это только кажется? Может быть, они в сговоре?