Низко над крышами прожужжал пассажирский самолет, Виктор проводил его безразлично-усталым взглядом. Что-то гнетущее легло на его широкие плечи, изгонял тоску, не давай покоя.

Видно, права старинная поговорка: беда не приходит одна.

«Гм… — Он попытался вымучить упрямую усмешку. — Беда…»

В чем же заключается это беда? В том, что некоторый сотрудником редакции не понравилась его повесть? Все люди ошибаются, разве не могли ошибаться и они? Ну, а если они не ошиблись?…

Раньше Виктор непоколебимо верил о себя, в свою счастливую звезду. Разве что-нибудь изменилось? Возможно…

Кулис поил его кофе и с помощью аллегорий внушал, что писателю необходимо знать жизнь и больше работать. Он прочет Виктору нотацию, как школьнику: нельзя лениться, надо трудиться!

Виктор поморщился. Ничто так не претило ему, как это вечное корпенье, именуемое упорным, настойчивым трудом. Петер просиживает за чертежами ночи напролет, помрачнел, пожелтел и высох, а какая от этого польза ему и обществу? Как был, так и остался он средним, чтоб не сказать слабым, инженером, незначительным, крохотным винтиком в огромной машине жизни. У Петера явно ничего не получается, но можно ли его упрекнуть в лености или безделье?

Нет, значит важна не только работа! Виктор сел на скамейку и сдвинул шляпу на затылок. Голуби, наверно, решили. что их будут кормить: слетевшись вокруг, они принялись расхаживать по асфальту и, воркуя, глядели на одиноко сидевшего человека.

Опять Виктору вспомнился брат. Петер уже четвертый месяц в Ленинграде. Наверно, и там у него не остается времени на развлечения и отдых. Он, конечно, обогатится множеством теоретических познаний. познакомится с опытом старших товарищей, а вернувшись и Ригу, останется все на той же точке замерзания.

«Эх, товарищ Кулис! — тряхнул головой Виктор. — Ну, откуда у тебя право на этот отеческий тон, на этот совет — не спешить с опубликованием отрывка? Тебе посчастливилось родиться на десять лет раньше меня и доработаться уже до такого уровня, при котором не очень страшны неудачи; вот и вся твоя заслуга! И ты воображаешь, что я сдамся? Значит, плохо ты меня знаешь! Вецапини вообще не сдаются, они борются и добиваются своего. Пусть моя совесть отвергнута, зато следующая пойдет…»

Виктором Победителем называл его Делвер, этот невзрачный человек, для которого весь мир кончается у операционного стола. Раньше Делвер был для Виктора своего рода образцом. Виктору нравилось, как свободно, развязно держался он в обществе, нравились его острые суждения и замечания. Иной раз они вместе заходили и посидеть в ресторан, и Делвер учил его выбирать блюда на ужин, познакомил с сухими винами.

В тот вечер, когда они встретились в кафе, Делвер искал ссоры. Зачем? Физически Виктор во много раз сильнее его, да и в словесной битве не уступил бы этому маленькому Парацельсу. Значит, только сознание собственной слабости заставляло Делвера злорадствовать, глумиться над несчастьем другого человека! — Виктор встал и снова пустился мерить шагами аллеи.

Ветер, казалось, усилился, он гнул ветви лип и с силой хлестал по лицу. Серые тучи, как кони с распущенной гривой, мчались над городом.

Навстречу шла девушка в сером осеннем пальто, и Виктор отвернулся. Ему хотелось отступить па боковую дорожку, но было уже поздно. Ясные темно-синие глаза, словно о чем-то спрашивая, посмотрели на него. Нет, к счастью, не она. Просто удивительно: всюду ему теперь мерещится Айна — на улице, в ресторане, в парке. У многих девушек такая же фигура, походка, смех, как у той, единственной, с темными, ласковыми волосами.

Если бы он мог, если бы он осмелился пойти сейчас к ней! Не говорить ни слова, только прижаться лицом к ее маленькому, сильному плечу…

«Рига ужасно мала», — снова мелькнуло у него, но теперь он думал уже не о своем поражении и редакции журнала. Нет! Он не стал бы разыскивать Айну, даже если бы девушка ничего не знала о том вечере в кафе и о художнице, к которой пошел потом Виктор. Может быть, когда-нибудь… А может быть, никогда. И, значит, он безвозвратно разрушил, осквернил все лучшее, настоящее, самое дорогое.

Как хорошо, что осенью дует такой неукротимый, порывистый ветер! Он бушует и воет без умолку, чтобы человек, оставшийся без друзей, не чувствовал всего ужаса тишины и одиночества…

И все же какой смысл бродить часами по улицам а дорожкам парка? С тем же успехом можно валяться на тахте и глядеть в потолок, слушая тиканье часов.

Виктор побрел домой медленно, неторопливо.

В передней он увидел чемодан, а на вешалке пальто Петера. Брат приехал! Скинув пальто. Виктор устремился в комнаты. Его все-таки тянуло к Петеру: хотя в их отношениях не было особой сердечности, старший брат всегда оставался для Виктора близким человеком, с которым можно поделиться своими мыслями, найти сочувствие.