— А с тобой мы поговорим позже.

Я видела, что из-за моего удара его руки в крови, что ему очень больно, не меньше чем мне, но ничего сделать не могла, только избавить от своего веса.

Потому попыталась встать на ноги и плевать на боль, однако Георг рук не разжал. Словно забыл, что держит меня в объятиях… Он так и стоял в бешенстве глядя на Красотку, которая все не унималась:

— А что со мной говорить?! Ненавижу эту тварь, которая врет, ворует и остается для всех хорошей! — истерично вопила она, топая ногами. — Ненавижу, ненавижу!..

Я все же встала на ноги.

Заметив, что противница цела и даже стоит на своих ногах, Красотка громко взвизгнула от негодования, и кинулась по лестнице вниз.

Глядя на нее, до меня только дошло, что она больна. Очередная девушка, потерявшая рассудок. Сколько таких уже видела, а с ней сразу и не разобралась. Гневной фурией она слетела вниз по лестнице, собираясь продолжить расправу. Я поймала себя на том, что отступаю от нее и неосознанно опираюсь на Георга, но, осмыслив это, резко отодвинулась в сторону. Для меня непозволительная роскошь искать поддержки у упыря.

— Ивета, поднимайся к себе, а когда оденешься, сходи к Марине, пусть она тебя осмотрит. Потом зайдешь ко мне! — словно все в порядке, спокойно приказал Георг.

Он перехватил, с усилием обнял визжащую Красотку и, мягко успокаивая, повел наверх.

Ну да, он прав, с душевнобольными нервничать нельзя.

Я тоже буду сдерживаться… пока сама такой, как она, не стану. Я поклонилась и тихо, шипя сквозь зубы от боли, хромая, побрела к себе.

Когда, наконец, ужасная лестница осталась позади, уже будучи в спальне до меня только тогда дошло… Ох, как же это все неловко, все это время я была в одной тонкой ночной рубашке!

Георг

— Хватит! — Я повысил голос и угрожающе поднялся из-за стола.

— Что происходит? Чего ты на меня нападаешь?! Я ничего не понимаю! — закрыв лицо руками, плакала Красотка на диване в моем кабинете. — Я не при чем… Да что бы с ней стало? Все ведь нормально! Не понимаю…

Я сквозь зубы отозвался:

— Серьезно?! Ты проделала это все на моих глазах, и ничего не понимаешь? Хватит прикидываться! Ты можешь морочить голову доверчивой Ивете, но я прекрасно знаю, что у тебя все в порядке с разумом!..

Хотя… все возможно. Где это разум теперь найти. Нормальность давным-давно помахала на прощанье мне, моей ферме и всему человеческому роду… Все, что случилось за последнее время, стрясло с меня легкий налет спокойной и относительно цивилизованной жизни. Нет, я не чувствовал себя потерянным, скорее злым ощерившимся, раненым, загнанным в угол волком. Убийственно унылым волком. Перемены всегда давались мне нелегко, точнее, не контролируемые перемены, а в последнее время их было столько, что хотелось бросить свои великие планы, уйти и начать где-нибудь с чистого листа.

Малодушно… А я и не спорю. Я повернулся к Красотке.

— Я забрал тебя в этот дом только потому, что опасался, что ты мне всю ферму перессоришь. И вообще, снисходителен был только по одной причине, из-за просьбы друга.

Красотка окрысилась и передразнила меня:

— Ой, не начинай опять свою песенку: «Я пять лет искал тебя, потому что мой лучший друг, а твой папа, перед смертью просил меня об этом…» Десять лет одно и тоже: бла-бла-бла… А я, как попала в этот дом, могла только об одном думать: вот бы здорово было стоять здесь и смотреть, как он горит. Может, еще и увижу это прекрасное зрелище!

— Не руби ветку, на которой сидишь… — прошипел я. Как же меня достала эта наглая девчонка! Разумом я понимал, что она стала такой, потому что мир такой, — чему хорошему могли ее научить в питомнике господских шлюх, куда она попала совсем еще ребенком, — но в реальности мне до белого каления надоели ее постоянные истерики, придуманные проблемы и подлые выходки.

— Ветку?! Сижу?! Ты прям как твой подхалим Корбан заговорил. Кстати, где он? Что-то давно его не видела. Сдох, надеюсь?

Вот и мой предел. Если бы она не затронула Корбана своим поганым языком, все постепенно бы вернулось на круги своя, но не теперь. И наверно не удивился, если бы позже очнулся над ее задушенным трупом.

Я взорвался. Стиснув кулаки, буквально выплюнул:

— Закрой рот! С сегодняшнего дня ты убираешься из столь ненавистного тебе дома и будешь жить в сарае со скотиной, так как сейчас не хватает домов.

Красотка со всхлипом втянула воздух.

— Ты не можешь… Ты обещал моему отцу! Забыл?! Это вы с отцом позволили им меня похитить! ВЫ! ВЫ с отцом — виноваты, вы, а страдать должна я?! — вскочив с дивана, гневно завизжала она.

Моей вины в ее похищении не было, тогда я несколько лет Петра не видел, не знал, что у него родилась дочь. Так что ее болтовня меня не пронимала: