Меня уже немного раздражали разговоры о спасении. Вернее, уже сильно раздражали. Дело ведь не в преданности. Мои поступки были корыстны, и пусть это была не личная корысть, а старания в пользу фермы, но это мало что меняло в причине поступка.

Жорж молчал, и я тихо отозвалась:

— Ты все усложняешь. Это все мелочи. Уже в прошлом. Забудь.

— Нет, ну на самом деле… Ты же не маленькая, понимала, на что шла, и чего это могло тебе стоить в случае поражения.

Я гневно на него посмотрела:

— Стоить?! Того же что и тебе! Ты же был там, так же как и я, как Санька, Резар и Лекка, которые вели вездеход сутками, и сделали гораздо больше меня. И хватит об этом! А то мне кажется, что вы надо мной уже издеваетесь!

Но Жорж не унимался:

— Нет, ты не понимаешь! Сейчас нет такой преданности, вообще нет! Никогда и нигде не встретишь, потому — нет ее, нет!.. — и гораздо тише добавил — И каждый хозяин мечтает о таком слуге.

Хлопнув себя по коленям, я резко поднялась с подушки.

— Ладно, Жорж, отдыхай. Прости, что потревожила твой темно-владыческий сон, — холодно отозвалась я, удаляясь.

— Э-ээ, постой!..

— Подушку занесу завтра. Пока! — Не слушая его больше, быстро вышла на улицу.

Поднимаясь по лестнице, услышала, что меня из кабинета зовет хозяин:

— Ивета, зайди сюда!

Ну да, зря, что ли я громко хлопала дверью и топала по лестнице вниз? Сейчас мне сообщат все, что обо мне думают… Георг, я была в этом абсолютно уверена, точно знал, куда и зачем и к кому я ходила. Теперь план по мирному своеволию уже не казался столь удачным. Вздохнув, побрела к Георгу в кабинет, ожидая новой отповеди. Вошла и поклонилась:

— Да, хозяин, я вас слушаю.

Он сидел за своим столом и пристально смотрел на меня. Давно стемнело, и в кабинете хозяина на столе горели две масляные лампы. Для воспитательной беседы, которая меня ждала, обстановка была слишком уютной и умиротворенной.

Электричества было мало, чтобы получить его в подвале жгли дрова. Как мне объяснила Марина: чтобы не тратить ценный ресурс на мелочи, освещать дом лучше маслом, которое выжимали на ферме. Георг этим правилом пользовался редко, предпочитая яркий свет, а я вставала на рассвете, ложилась сразу после заката, так что почти всегда обходилась без него.

Георг все молчал, не сводя с меня пристального взгляда. Я занервничала. Гнев копит? Пытается ударить словами сильнее или наоборот сдержаться?

Однако Георг меня удивил.

— Подойди ко мне.

Я приблизилась к столу хозяина, не зная чего от него ждать.

— Возьми… — Он что-то протянул в маленьком платяном мешочке, я механически взяла это, но почувствовав тяжесть, подняла на Георга удивленный взгляд.

Он совершенно мирным и спокойным голосом пояснил:

— Это серебро. Твоя зарплата за несколько месяцев. Завтра утром ярмарка, купи себе что-то из одежды. Скоро станет жарко в комбинезоне, а батарей охлаждения для него у меня нет. Вот и купи себе что-то из того, что местные девушки носят. И обувь подбери. Если не хватит, я выдам тебе еще в счет следующих месяцев.

Ничего не понимая, коротко поклонилась, молча благодаря его за заботу.

Зарплата?

Георг коротко кивнул.

Я ведь жила в дома на всем готовом и на серебро даже не рассчитывала. Это был приятный сюрприз. Огромный сюрприз.

— Дальше… Завтра вернешься к обучению детей, но кроме этого у тебя появятся два новых занятия. — Я молча ждала продолжения, а он, задумавшись, моего недоумения словно и не замечал. Затем перевел взгляд на меня и, наконец, пояснил:

— В общем, утром, с рассветом ты идешь с Миланой на кухню. Она будет учить тебя готовить. А вечер, после занятий с детьми, ты будешь проводить с Мариной, — она будет учить тебя писать.

Спрашивать: зачем это мне надо, я не стала, просто кивнула.

— Помню, что сам собирался тебя учить, но пока не могу…

Я молча посмотрела на его руки, потом опустила взгляд. Не знаю, насколько это больно, но зрелище было страшное, благо, больше к этой теме он не возвращался.

— Ты все поняла? Завтра ярмарка, к новым занятиям приступаешь послезавтра, — повторил он.

— Да. — Он кивнул и вернулся взглядом к листку с отчетом перед собой, тем самым показывая, что со мной все закончено.

— Спасибо… — Я вновь сдержано поклонилась и ушла к себе.

Как бы благородно это не выглядело, новые занятия были наказанием за явное непослушание.

Вернувшись к себе, села на кровать и рассмеялась. Ладно вам, хозяин, напугали голодного горячим блинчиком. Я и не против.

Мое утро началось как всегда на рассвете. Это был по-настоящему яркий весенний день, когда солнце, едва появившись на горизонте, залило окрестности слепящим светом.

Слезла с кровати и, потянувшись, вспомнила о мешочке с серебром…