Annotation
Не очень далекое будущее. Вырвавшийся из лабораторий вирус делит население земли на носителей и просто людей. В течение ста лет, выжившие в кровавых событиях мутанты, которых в просторечии называют упырями, строят некое подобие феодального общества, полностью превращают людей в корм.
Протестные движения и попытки освобождения остаются в прошлом. На планете людей меньше процента. Из-за угрозы голодного вымирания упыри организовывают некое подобие ферм, на которых разводят людей.
Счастливых владельцев ферм мало, остальное население, обращенное в мутантов, бродит по свету в поисках пропитания — человеческой крови, без которой теряют силу, а при длительном голодании и рассудок, превращаясь в диких зверей. Напряжение между сытой элитой и голодными упырями нарастает. Голодные начинают нападать на фермы, угрожая полностью уничтожить пропитание для элиты.
На фоне всеобщего упадка разворачивается история молодой девушки, попавшей из детского питомника на ферму.
Ферма
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ФЕРМА. ПРОЛОГ
ГЛАВА ПЕРВАЯ. НЕИЗВЕСТНОСТЬ
ГЛАВА ВТОРАЯ. Удивление
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Проблемы в раю
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Знакомства продолжаются
ГЛАВА ПЯТАЯ. Все идет хорошо, только мимо
ГЛАВА ШЕСТАЯ. В историю трудно войти, но легко вляпат
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Пристрелите меня кто-нибудь или не стоит убегать от снайпера — умрешь уставшим
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Атака
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Сarpe diem. Лови момент (лат)
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Если Господь сказал: «Будет жить!» — то медицина бессильна…
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Безмятежные, свободные, Миру чуждые, холодные Звезды призрачных небес. К. Д. Бальмонт
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Большой план или сказка со счастливым концом?
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Последний штрих в подготовке Большого плана
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. Сборы
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. Неужели почти все получилось?! Ивета
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Расставание
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. Последний поход — два ангела вперед. Один душу спасает, другой — тело бережет. «ЧИЖ»
Ферма
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ФЕРМА. ПРОЛОГ
Не очень далекое будущее. Вырвавшийся из лабораторий вирус делит население земли на носителей и просто людей. В течение ста лет выжившие в кровавых событиях мутанты, которых в просторечии называют упырями, строят некое подобие феодального общества, полностью превращая людей в корм.
Протестные движения и попытки освобождения остаются в прошлом. На планете людей меньше процента. Из-за угрозы голодного вымирания упыри организовывают некое подобие ферм, на которых разводят людей.
Счастливых владельцев ферм мало, остальное население, обращенное в мутантов, бродит по свету в поисках пропитания — человеческой крови, без которой теряют силу, а при длительном голодании и рассудок, превращаясь в диких зверей. Напряжение между сытой элитой и голодными упырями нарастает. Голодные начинают нападать на фермы, угрожая полностью уничтожить пропитание для элиты.
На фоне всеобщего упадка разворачивается история молодой девушки, попавшей из детского питомника на ферму.
Мы рубили лес, мы копали рвы,
Вечерами к нам подходили львы.
Но трусливых душ не было меж нас.
Мы стреляли в них, целясь между глаз.
Николай Гумилев.
ПРОЛОГ
— Пошла отсюда! Прилипла к стене! — Главный охранник детского питомника в раздражении замахнулся и, оказавшаяся не в том месте и не в то время, Восемьдесят восьмая отлетела к темно-зеленой бетонной стене коридора. Ей повезло, что у него в руках ничего не оказалось, да и удар пришелся вскользь, что называется «замахнулся не с руки».
Восемьдесят восьмая отделалась только шишкой на голове и синяком на колене — остальные охранники, жадно следившие за происходящим, этим фактом были явно разочарованы.
Девушки вокруг меня возбужденно загудели, выражая этим гомоном скорее любопытство, чем возмущение или сочувствие. Но тут же последовал злобный окрик главного охранника и все мгновенно стихло. Наше стадо, опустив головы, послушно прижалось к стене. Однако, несмотря на это, главный еще раз рявкнул:
— Вы!.. Заткнулись! — и, обведя нас полным ненависти взглядом, обратился уже к охране. — Где недоносок, что пошел за ключами? Долго мне еще их ждать?! — Бесцветные, как у всех упырей, живущих на полуголодной ежедневной пайке, глаза главного охранника постепенно наливались кровью.