Корбан, во что-то всматриваясь на панели управления, насмешливо отозвался:

— Ну да… Ты у нас перфекционист известный.

Я отвечать не стал, внимательно изучая окрестности.

Волнение нарастало. Все замерли, напряженно осматриваясь, так что было слышно только рычание мотора.

— Нам направо… — указывая на здания вдали, вскликнул Вит.

Я кивнул, вездеход свернул к бывшему заводу.

Мы въехали на территорию с частично разрушенными постройками. Когда-то стояли высокие цеха со стенами из пластиковых панелей, кирпичные строение бывшей администрации на их фоне внешне выглядели относительно целыми.

— Теперь куда? — спросил водитель, повернувшись ко мне.

— Направо, следуй колее…

На входе нас ждали. Оставив вездеход с водителем неподалеку, мы подошли к охранникам на входе.

Охранник в сером костюме сухо поинтересовался:

— Вы за топливом? Стронтавская ферма?

Я кивнул. Значит ждали. Отчего это показалось мне странным. Не помню, чтобы я сообщал, откуда мы. Но может Корбан в самой первой переписке сказал…

Охранник быстро переговорил с кем-то по рации и добавил:

— Подождите хозяина, он сейчас подойдет.

Через минуту откуда-то из-за угла под охраной двух воинов появился хозяин.

То, что это именно он стало понятно по тому, как сразу вытянулись и замерли воины у входа. Но он не подошел к нам, а демонстративно остановился на углу, что-то приказывая своим бойцам. Потом вновь свернул за угол. Мне бросились в глаза только жесткие светлые волосы над холодными водянистыми глазами и тонкой линией рта. Но толком я его не рассмотрел, один их охранников у двери, тот, что все это время молчал, распахнул перед нами железную дверь, приглашая внутрь.

— Идите по лестнице на второй этаж. Там вас ждут.

— Что-то мне здесь не нравится… — шагая по бетонному коридору, рядом пробормотал Корбан.

Мне тоже. А еще лично мне вообще этот тип, хозяин, не понравился — ни его манеры, ни то, как он шел и указывал своим прислужникам, презрительно глядя на нас.

С первого момента он действовал мне на нервы. Как и вся обстановка здесь.

Мы поднялись по лестнице и вошли в бетонный коридор. Облезлые стены, мусор под ногами. Забитые металлом двери в кабинеты. Что здесь хранят? Я проверил три забитых намертво входа, ничего не открывалось. Не похоже, что здесь бойко вели торговлю. Или кого-то ждали.

Едва решил дать отбой и вернуться к вездеходу, как в конце коридора что-то промелькнуло и скрылось в одном из проемов.

— У нас гости… — тихо заметил я. Корбан тут же приказал:

— Всем внимание! Привести оружие в боеготовность.

Семеро воинов следовавших за нами, приготовились атаковать.

Внезапно по другую сторону, у лестницы раздался громкий лязг. Взрыв. Коридор осветило снопом искр. Трое наших упало.

— Проклятие! — прорычал Корбан, откатываясь вбок и толкая меня...

На двух наших, не успевших упасть или вжаться стенку с потолка упало что-то квадратное.

Щит с вбитыми в него кольями.

Острые куски дерева, пронзив тела как копьями, пригвоздили их к полу. Один погиб сразу, второй, дико вопя, еще минуту бился в предсмертных судорогах.

— Чееерт, — заревел Корбан, тщетно пытаясь найти тех, с кем можно за это разделаться. Но я понимал, что нас закрыли здесь как котят в коробке. И вряд ли дадут дойти до конца коридора.

Я дал знак: «пошли». И навел винтовку на место, где скользнула тень, но короткая очередь заставила вжаться в стену.

Пшемик стоял неудачно, его прошило очередью из автомата ровно в районе шеи.

Еще одного потеряли...

Из-за угла дали еще три очереди, и скрылись. Едва выстрелы затихли, мы кинулись к концу коридора, там оказалась еще одна лестница.

— Упустили! — бесновался Корбан, несясь вниз по лестнице.

Я дал знак последнему бойцу проверить, нет ли раненых, среди тех, кто остался лежать в коридоре. Быстро осмотрев, Ежик покачал головой. Мы кинулись следом за Корбаном.

Но его уже свалили и били ногами.

— Пошли прочь, — хрипел он, пытаясь закрыть голову.

Я начал стрелять, но на меня упала тяжелая сетка, за этим последовали удары

Но хуже всех пришлось Ежику. Самый молодой из всех моих солдат, Ежи застыл как рыба на гарпуне, с пронзенной металлическим прутом шеей. Его обмякшее тело, подрагивая, повисло на железной пике, отдавая Богу душу.

За ним стоял тот самый рыбоглазый хозяин, который выдернул из его тела железный прут и довольно подмигнул мне.

Ивета