Она с достоинством кивнула. Умеет держать удар. Но все равно и в следующий раз начнет с чего-то подобного — порочная практика, сложившаяся за годы сотрудничества. Но так как ни в чем скверном кроме дерзкого языка мой доктор не замечена, я согласен терпеть ее болтовню и дальше. Зачастую небольшая перепалка с Мариной — то, что мне нужно чтобы чувствовать себя в норме.

— Больная ест и спит. Я позволил Милане ее искупать, и она вновь уснула.

Марина сокрушенно покачала головой и приступила к осмотру пациентки. Дождавшись, когда она повернулась ко мне, я с подозрением прибавил:

— Твоих рук дело?

— Нет, слабость и сон вызваны болезнью, — вздохнула моя врач.

— И какой прогноз? Она поправится или всю жизнь так и будет вести себя как привидение? — озвучил я свои опасения.

— Прогноз положительный… — А Марина очень милая, когда улыбается, в такие минуты я понимаю Корбана.

Я усмехнулся в ответ. Докторша добавила:

— … если вы и дальше будете кормить ее по часам. — Моя улыбка тут же пропала. Она резко перестала улыбаться, сосредоточено складывая инструмент в большую холщевую сумку.

Мне ничего не осталось, как только ответить:

— Пока я свободен — буду кормить. Потом передам ее вам с Миланой.

Светик проводила доктора до выхода, вручила плащ и закрыла за ней двери.

Я погладил маленькую красавицу по голове. Малышку Светиком называл я, кажется, вышло удачно. Энергичная и задорная, она таскала теплую еду для Иветы, убирала за посетителями грязь и, чуть не мурлыкая, преданно смотрела на Корбана, возведя его в ранг рыцарей без страха и упрека, всячески ластилась к нему, своими забавными выходками спасая меня от скуки.

Ивета все еще спала. Так что, закончив все дела, я вышел из кабинета и спустился в зал наблюдения. Там два часа валялся в кресле, просматривая рабочие записи с фермы, когда открылась дверь в кладовую, и из-за нее появился мой генерал собственной персоной — Корбан тоже маялся бездельем и последнее время чересчур часто появлялся у меня.

Я оторвал взгляд от экрана:

— Корбан, как дела?

— Никак. Сегодня выделил новичкам комнаты. Они-то, понятное дело, на ферму наметились, так я им популярно объяснил, что им там делать нечего.

— Сильно возмущались? — насмешливо поинтересовался я, поднимаясь, чтобы достать из сейфа проспиртованную кровь.

Корбан, усаживаясь в кресло, презрительно хмыкнул:

— Пусть только попробуют, порву на месте…

Я разлил угощение по бокалам.

— Венецианское стекло… — предупредил я. — Не раздави, Самсон*…

*Классический персонаж, библейский силач Самсон, чья сила в волосах.

Корбан равнодушно отмахнулся:

— Помню, что венецианское. И даже помню, как нашел их тебе.

Пригубив крови, мы помолчали, думая каждый о своем.

Трагедия, сломавшая весь мир, все еще жила в воспоминаниях. И, наверно, будет там жить всегда.

— Как твоя подопечная? Спит? — улыбнулся Корбан. — Я не понял, на что ты ее готовишь? Не боишься вторую Красотку заполучить?

Я поднял брови в немом удивлении, глупая шутка Корбана, будто он не в курсе, что к чему.

— Уже в голову ударило?

— Ну, ты поселил ее в доме, дал защитный костюм, теперь вот выхаживаешь… Самолично! Я понимаю, она маленькая беззащитная девочка, я и сам расстроился, когда она упала… но…

Я отмахнулся.

— Знаешь, как говорила моя мама о моей сестре? Маленькой беззащитной девочке?

Корбан отрицательно помахал головой.

— Она говорила, «подожди, она освоится, тогда увидишь… если успеешь спрятаться!».

— Ты хочешь сказать, что она еще нам всем покажет? — С недоверчивым смешком уточнил Корбан.

— Ни на минуту не сомневаюсь! — весело ответил я. — Ты еще увидишь генерала в юбке. Вспомни, как она отвечала Гансу. Ни капли стеснения.

— Сейчас юбки почти не носят, к сожалению. Я бы посмотрел, особенно в короткой. Да, зачем ты отдал ей комбинезон, ну кроме того, что она напоминает тебе сестру? Он ведь стоит целое состояние? Гораздо больше, чем читающая рабыня, не так ли? — с легкой язвительностью в голосе поинтересовался он.

— Надо было, вот и отдал… Ты бы видел ее тряпки.

— Видел. Ничего особенного, обычные, как у всех купленных, — занудливо пристал Корбан.

Я почти разозлился:

— Что ты привязался к этому? Комбинезон оказался птичьего размера, куда его девать? А ей надо было что-то дать или ты предпочитаешь оставить голой? Конечно мысль интересная, но не в ее случае… — Я указал бокалом в сторону приоткрытого бара. — Вон лучше достань ту, покрепче, следователь ты наш, доморощенный...

Он кивнул и вернулся с новым пакетом.