– Ты постучала его по плечу, подтолкнула, чтобы привлечь его внимание?

Доминик выглядела уставшей.

– По правде говоря, это первое, что пришло мне в голову, но я этого не сделала. Потому что я боялась, что если я дотронусь до него...

– Там бы никого не оказалось.

Она кивнула.

– Я крикнула ему еще раз, причем во всю мощь своих легких... Он, очевидно, не знал, что я там, но когда я закричала, он как бы приостановился и встал прямо. Потом он повернулся и посмотрел прямо на меня.

– Мне показалось, ты сказала, что он не знал о твоем присутствии?

Она сделала обнуляющий жест рукой.

– Или я должна сказать, что он смотрел не прямо на меня, а сквозь меня.

Колльер задумался.

– Тогда...
– она заметно сглотнула.
– Я заметила остальное.

– Что?
– Колльер едва не вскрикнул от досады.

– Его глаза, - сказала она самым низким тоном.
– Белки его глаз. Они не были похожи на человеческие. Белки были желтыми, как у больного, с более темными пятнами, как сажа. Его лицо, как раз в тот момент, его глаза, я имею в виду... В тот момент я испугалась так, как никогда в жизни, - за одну секунду взгляда в его глаза. Потому что у меня возникло тошнотворное чувство, что на какую-то долю секунды он увидел меня.

Колльер был на взводе.

– Что он сделал дальше?

– Он скорчил гримасу, и его покрытое морщинами, обветренное лицо превратилось в отвратительную маску. Потом он снова начал качать мехи, - она испустила долгий вздох.
– Ну вот. Вот и вся моя история.

Вокруг них стрекотали сверчки. Ночь стала еще глубже и влажнее, и Колльер почувствовал, что у него подмышками липнет пот.

– Ого, - сказал он.

– Я заставила себя вернуться в гостиницу, а за спиной бушевали свет и жара. Это была стена жара. Я вернулась в дом, выглянула в окно, и, конечно же, на заднем дворе было темно. Печь была холодной, и там никого не было.

Колльер сразу же поверил ей. В отличие от многих, с кем он встречался до сих пор, нелепость была не в ее стиле, как и преувеличение. Но ведь он тоже кое-что видел, не так ли?

Он решил не упоминать о них.

Всплыл вопрос.

– Это было... в те времена, когда ты пила?

Она улыбнулась.

– Справедливый вопрос. И нет. Это было много лет спустя. Галлюцинация? Конечно, это может быть, но я так не думаю, и я не думаю, что это были люцидные сны или что-то в этом роде, и я не принимала никаких лекарств. Я никогда не узнаю ответа...
– она прижала руку к сердцу.
– Но здесь, я думаю, это был призрак. Ревенант, дискорпоративная сущность, или как там они это называют в наши дни.

– Призрак мне подходит. И это был последний раз, когда ты бралась за работу в гостинице?

– О, нет, - сказала она.
– С тех пор я много чего делала. Но это был единственный раз, когда я видела что-то фантастическое.

"Фантастическое - это точно. У меня есть голоса, запахи мочи, собаки, кошмары о ножницах и какая-то женщина, которая мигает мне в замочную скважину лысым бобром. Может, мы ОБА сошли с ума?"

Колльер уронил руки.

Она полузасмеялась, но прозвучало это неубедительно.

– В общем, теперь, когда я все это рассказала, все это звучит довольно глупо.

– Ты ошибаешься, - возразил Колльер.
– Дом Гаста - довольно жуткое место, если ты в правильном - или, думаю, в данном случае в неправильном - расположении духа. Мистер Сут сказал, что многие, очень многие люди пережили там необычный опыт.

Она передернула плечами, чтобы отмахнуться от него, но было видно, что ее рассказ привел ее в замешательство.

– Хватит уже этих призраков, - сказал он уже мягче.

Ее рука по-прежнему была зажата в его.

Он снова смотрел на нее. Он снова притянул ее к себе - неужели эта история разожгла в ней желание? На этот раз каждый язык играл во рту другого с еще большим рвением. Ее дыхание казалось теперь более горячим, если такое вообще возможно, и немного ослаб барьер отталкивания. Ее рука пробежала вверх по его руке и по груди, а язык стал казаться отчаянным. Колльер тут же провалился в приторную пустоту. Доминик была свежеиспеченным, еще теплым хлебом из духовки, а он - маслом, тающим в нем.

Слова в его голове звучали как зомби:

"Я действительно могу в нее влюбиться..."

Затем она перекинула одну ногу через его, чтобы обеспечить более тесный контакт. На мгновение он ожидал, что эта гладкая голая нога скользнет по его паху... но этого не произошло. Вместо этого ее рука обхватила его спину и прижала к себе еще крепче.

Он начал медленно посасывать ее шею, и когда его язык коснулся яремной вены, он почувствовал, что ее пульс бьется, как у колибри. Колльер был уже настолько тверд в штанах, что его член казался налитым кровью вдвое больше, чем это предусмотрено природой, но когда его язык продолжал ласкать ее горло и обнаженное плечо, вкус ее пота, а также смешивающиеся запахи спрея для тела, мыла и шампуня вбили еще больше крови в натруженное нервами мясо. Одной рукой он обхватил ее за бока, другой - за щель между облегающим топом и поясом юбки. Он знал, что сейчас испытывает ее, посягает на ее неясные границы, но она не вздрогнула, когда его рука плотно прижалась к ее животу, а кончик мизинца скользнул на дюйм под талию юбки. Снова раздался голос злобного близнеца Колльера: