"Поздравляю, жеребец! Сейчас твой палец находится в четырех дюймах от Клитор-Сити!"

Но Колльер был слишком взвинчен, чтобы слушать. Он не двигал рукой, но позволил языку провести по краю топика. Что-то подсказывало ему, что не стоит спускать верх и обнажать грудь, за которую он готов продать душу, но он очень нежно провел губами по верхушке взъерошенной ткани.

Затем его губы приблизились к соску...

– О, Боже!
– раздался разочарованный шепот.

Колльер убрал губы, но его рука осталась на месте.

– Что?

– Это моя вина, - вздохнула она.
– Мне лучше знать. Я должна рассказать тебе все остальное...

Колльер был почти возмущен.

– Больше никаких историй о призраках!

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.
– Нет, больше обо мне.

Колльер не ослабил объятий.

– Если ты не хочешь идти сегодня до конца, это здорово, - попытался он изобразить понимание, а сам думал: "Минет, минет, минет".

– Я должна была объяснить все раньше, но я не хочу идти до конца никогда. Я имею в виду, что у меня больше нет секса - вообще. Возможно, я не совсем ясно выразилась раньше.

Колльер задумался над продуманным ответом, но не смог.

– Скажу прямо, - продолжила она усталым тоном.
– Я не трахаюсь. С колледжа не трахалась.

Колльер подумал:

"Минет, минет, минет..."

– Все в порядке, - заверил он ее. Небольшое хихиканье.
– Мы и не трахались, знаешь ли.

– Я имею в виду, - добавила она, - что никогда больше не буду заниматься сексом, пока не выйду замуж. Поцелуи - это одно, но... это все, что я делаю. Никакого секса вне брака, никогда. Это означает любой вид секса, вагинальный, анальный, оральный. Это часть того, о чем я говорила тебе раньше. Это часть того, как я расплачиваюсь по кредитной карте, которую я использовала, чтобы вернуть свою жизнь.

"Помогите!
– подумал Колльер, но тут вмешалось его альтер-эго: - Она просто оправдывается, чтобы не чувствовать себя виноватой после того, как ты оттрахаешь ее задницу от одного конца улицы до другого! Продолжай ее возбуждать! Через несколько минут она будет такой горячей, что превратится в большую миску тушеного мяса..."

Это действительно было так? Они уже вовсю целовались. Он ответил, как заправский актер:

– Я понимаю.

В ее глазах мелькнула тревога.

– Я не думаю, что ты понимаешь, и я понимаю, что большинство парней не понимают - они не могут. Неразумно ожидать от них этого. И самое неприятное, что ты мне очень нравишься.

Злой голос:

"Это чушь, приятель! Просто подогревай ее еще больше! Даже если ты не сможешь засунуть свою трубку в ее щель, она будет глотать твой член так сильно, что ты кончишь ей в легкие..."

Он сжал ее руку:

– Теперь моя очередь быть откровенным. Я так без ума от тебя, что могу выть на гребаную луну.

Ее лицо выглядело по-детски, когда она смеялась. Затем выражение серьезности, смешанной с разочарованием, вернулось в ее глаза.

– Я не хочу, чтобы ты думал, что я дразнящаяся сучка.

– Я и не думаю.

Злой голос:

"Она не только дразнящаяся сучка, она дразнящаяся сучка, которая собирается прополоскать много спермы..."

– Это чертовски много для парня, - призналась она, - даже для закоренелого христианина.

Предэякулянт Колльера, казалось, вытекал из его члена непрерывным потоком.

– Я не закоренелый христианин, но у меня все под контролем.

"Единственное, что у тебя под контролем, приятель, - это ее гланды с твоим мужским тестом..."

– И ради Бога, я не жду, что ты или кто-то другой будет жить по моим личным духовным стандартам. Это просто моя фишка.

– Просто доверься мне, - прошептал он ей в шею.

Они поцеловались еще. Колльер был так увлечен ею, что не знал, что планирует, и даже не представлял, насколько внимательно прислушивался к своей темной стороне. Прошептав:

– Не слишком ли много?
– он опустил рот к ее талии и провел языком по пупку.

Он лизнул колечко вокруг него, затем нежно просунул язык внутрь и пососал.

"Ну... она не сказала "нет"...

Он стал сосать сильнее, и ему доставляло удовольствие то, как она выгибалась, извивалась и стонала. Ее руки потянулись к его голове; он ожидал, что она оттолкнет его, но этого не произошло.

Правой рукой он полуобхватил ягодицу, которая тоже извивалась и трепетала. И снова:

– Не слишком ли много?
– прежде чем его язык медленно провел линию по ее обнаженному животу до самого низа юбки, но когда он попытался провести языком под подолом, ее руки на мгновение оттолкнули его и вернули его рот на ткань.