– Я не получал от нее вестей всю неделю.

Джек отставил свой стакан и задумался об этом. Стьюи был прав. Вероника никогда бы не перестала поддерживать связь со своим менеджером так долго. На это должна была быть причина.

– Вот почему я волнуюсь. Она близка к успеху, и это здорово, потому что она этого заслуживает. Но художнику очень легко облажаться. Все, что тебе нужно сделать, это оскорбить нескольких важных людей, и это может означать конец карьеры. У нее сейчас много интересного. "Арт Таймс" хочет взять у нее интервью. Два крупных издательства хотят выпустить книги о ее работах. У меня есть галереи по всей стране, которые хотят выставить ее работы. Вчера позвонили эти чертовы "Коркоран", они тоже ее хотят! Я не знаю, что сказать никому из этих людей. Некоторые из них - важные персоны, Джек. Всю неделю я говорил им, что перезвоню, как только Вероника свяжется со мной. Я не могу дрочить на них вечно. Когда звонят из гребаной галереи "Коркорана", ты не говоришь: "Я перезвоню тебе, приятель".

Это прозвучало как-то неправильно, ничего из этого не складывалось.

– Я должен связаться с ней, Джек. Я должен знать, что у нее наготове. Если я в ближайшее время не смогу вернуться к этим галереям с какими-либо обязательствами, они ее исключат. Это будет очень плохо для ее будущего. Ты должен мне помочь, Джеки. На кону мой хлеб с маслом, как и ее.

– Что я могу сделать?
– спросил Джек.

– Расскажи мне о том, что у нее было с Джинни. Кстати, она меня тоже терпеть не может.

– Я ничего об этом не знаю, - сказал Джек.
– Она сказала, что это было своего рода творческое уединение, сказала, что хотела "найти" себя. И она сказала, что какой-то богатый парень пригласил ее.

– Хоронос, - сказал Стьюи.

– Да. Хоронос. По-моему, все это звучит довольно хреново.

– Наконец-то мы в чем-то сошлись. Ты знаешь, где живет Хоронос?

– Она мне не сказала. Я думаю, она боялась, что я начну ее преследовать или что-то в этом роде. Она обрушила на меня все это в тот вечер, когда мы расстались.

Стьюи помешивал джин пальцем. Он отрастил ноготь на мизинце и покрасил его в белый цвет.

– Я встречал его однажды, - сказал он.

"Хоронос", - подумал Джек.

Крысы уже возвращались домой, чтобы пировать, ревность и самые черные мысли напоминали ему о том, что он потерял.

– Какой он?
– спросил Джек.

– Напыщенный, но утонченный, - ответил Стьюи.
– Есть что-то потрясающее в том, как он держится и как говорит. На ум приходит слово "блестящий".

"Потрясающе, - подумал Джек.
– Блестящий".

– Извини, меня сейчас вырвет.

– И очень привлекательный, - любезно продолжил Стьюи. Он заказал у Крейга еще один "Сапфир".
– Хорошо одетый, высокий, с хорошими пропорциями. Фантастическое тело.

Джек нахмурился.

– Человеческая красота - удивительная вещь, независимо от того, мужчина ты или женщина. Жаль, что ты не можешь понять этого, Джеки.

– Да, очень жаль, - пробормотал Джек.
– Продолжай.

– Я хочу сказать, что этот парень, Хоронос, действительно классный парень. Вероника влюбилась в него с первого взгляда.

Каждое слово откровения Стьюи заставляло Джека опускаться еще ниже. Он вспомнил, что сказал Крейг. "Как бы сильно ты ни любил девушку, и как бы сильно она ни любила тебя, всегда найдется какой-нибудь другой парень". Им был Хоронос.

– Что еще ты о нем знаешь?

– Он купил одну из картин Верн. У парня было при себе двадцать пять тысяч наличными. Скажи, что в этом нет ничего странного. На следующее утро он отправил пару парней забрать картину.

– Курьеры? Подумаешь, большое дело.

– Эти парни не были курьерами. Они вели себя почти как слуги. Сердцееды, Джеки. Классные качки.

В голове у Джека закружились самые ужасные картины.

– Творческое уединение, черт возьми, - пробормотал он себе под нос.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Мы оба знаем, что в Веронике есть сторона, которая очень восприимчива к внешнему влиянию. Во многих отношениях она очень ранима.

– О чем ты говоришь?

Стьюи нанес серьезный удар по своему "Сапфиру".

– Ну же, Джеки. Такие парни, как он, богаты, сексуальны, увлекаются искусством... Вероника станет податливой в их руках, и ты это знаешь.

– Джинни присмотрит за ней, - неуверенно предположил Джек.

Стьюи запрокинул голову и рассмеялся, немного чересчур громко.

– Джинни, защищающая Веронику, похожа на вампира в гребаном банке крови. Очнись, Джеки. Она феминистка-экзистенциалистка, ради Бога. Почитай ее книги. Все они о женщинах, стремящихся освободиться от отношений, обрести сексуальную независимость, делать все, что им заблагорассудится, чтобы найти самореализацию.

Джек не знал, что значит "самореализация", но звучало это не очень хорошо.