Изъеденный разложением рот пытался произнести какие-то слова, но издавал только низкий хрип. Он нежно коснулся ее лица, обнажив кости. Когда существо снова попыталось заговорить, из него на ее грудь хлынул поток гноя и гнилостных помоев. Она извивалась под уменьшившимся весом существа. Теплая от гниения кожа соскальзывала везде, где она нажимала. Она потянула за ухо, и оно оторвалось. Когда она уперлась в его раздутое брюхо, ее руки погрузились в субстанцию, похожую на сырой теплый гамбургер.

– Пожалуйста, не надо...
– наконец справилось существо.

Еще больше трупной рвоты попало ей на грудь. В вонючей жиже копошились какие-то мелкие твари - личинки, и Вероника сразу поняла, что именно труп изверг в нее вместе со спермой.

На ней лежала густая, вонючая каша из паразитов. Она снова дернулась, приподнимаясь, и сбросила труп с кровати.

Он опустился на четвереньки. От его обветшалой плоти поднимался пар, когда личинки пробирались сквозь горячую серую кожу. В конце концов, существо с влажным хрустом поднялось на ноги и повернуло к ней голову. Вероника снова забралась на кровать. Труп умолял ее о своей потере, протягивая изъеденные червями руки, словно желая поделиться с ней важной мудростью.

– Теперь я в тебе, - прошептал он.
– Я. В тебе. Навсегда.

Она поняла, что это значит, когда осмелилась заглянуть между его тонких ног. Пениса не осталось...

– Мой подарок, любовь моя.

И если его больше не было между его ног, то это могло означать только...

"О, Боже", - промелькнула у нее в голове мысль.

Она подавила рвоту и раздвинула ноги. Большим и указательным пальцами она извлекла мягкий, пропитанный гнилью пенис из своего влагалища. Он свисал, капая, с ее пальцев; из крошечного отверстия, извиваясь, выполз белый могильный червяк. Вероника вскрикнула и отшвырнула орган в сторону.

– Вот к чему, - проскрежетал труп Джека, - сводится вся любовь. Она рассыпается на куски в наших руках.

Скальп и остальная часть лица соскользнули с его черепа, но только после того, как шелушащиеся губы произнесли последние слова:

– Я... все еще... люблю тебя, Вероника.

Затем труп превратился в груду дымящейся гнили.

Вероника скатилась с кровати. Обнаженная, покрытая слизью, она ползла к двери.

"Дверь! Дверь!"

Это было единственное, о чем она могла думать.

И тут дверь распахнулась.

Зал наполнился жаром и ярким оранжевым светом, а затем в дверном проеме появилась фигура из пламени.

Ее обдало жаром. Пенис фигуры стал бело-голубым, как пламя паяльной лампы. Он зашипел. Затем горящий человек медленно протянул свою огненную руку, словно приглашая ее уйти.

Чьи-то руки схватили ее и стали трясти, будя, пока она кричала и вопила от невероятного блаженства.

* * *

– Джек? Джек?

Он почувствовал приглушенный свет и услышал, как его окликнули по имени, как будто он слышал это сквозь закрытую крышку гроба.

Его глаза резко открылись.

– С тобой все в порядке?

Фэй Роуленд склонилась над ним, тревожно щурясь.

– Что?
– спросил он.

– Ты кричал.

Кричал? Он пытался собраться с мыслями. Он был в постели. Лампа на ночном столике была включена, а часы показывали 03:37 утра.

– Тебе приснился кошмар, - сказала Фэй Роуленд.

Он чувствовал себя глупо, глядя на нее снизу вверх. В голове у него словно рассыпался пазл. Потом он подумал:

"Боже мой".

Он вспомнил свой сон.

Он стоял в морге Ян Бек. Стальная дверь захлопнулась за ним. Перед ним лежало обнаженное белое тело Шанны Баррингтон. Кто-то постучал в дверь, но она не открылась. Когда он повернулся, то, конечно же, увидел, что тело Шанны Баррингтон поднимается с плиты в морге. Она встала, глядя вниз, и начала снимать швы для вскрытия, как будто расстегивала блузку. Шов разошелся. На пол посыпались упакованные органы.

Она снова посмотрела на него запавшими глазами. Ее посиневшие губы улыбнулись.

Джек закричал.

Лицо трупа изменилось. Это было лицо Вероники.

– Да, мне приснился кошмар, - сказал Джек.
– Просто кошмар.

Фэй Роуленд села на кровать.

– Ты кричал, что тебя убивают. Хотя это забавно. Мне тоже приснился кошмар.

Джек закурил сигарету.

– Я расскажу о своем, если ты расскажешь о своем.

Фэй Роуленд рассмеялась и откинула назад свои длинные волосы. Вместо ночной рубашки на ней была только просторная футболка, доходившая ей до бедер.