– Посмотри на меня, – умоляет он, держа мое лицо в ладонях. Наши взгляды сталкиваются, когда он смотрит на меня сверху вниз, его рот приоткрыт, а движения ускоряются. Я бормочу слова восхищения, пока они не замирают вовсе, а сердце не устремляется к его. Следующий толчок и искусный изгиб его бедер заставляют меня упасть в пропасть, я сжимаюсь вокруг него, и в его рот вырывается мой вздох. Моя разрядка становится толчком для него, и он высвобождается, исступленно входя в меня, пока я теряю голос, выкрикивая его имя. Собрав мои волосы в кулак, он откидывает их назад, заставляя меня сосредоточиться на его лице, на котором застыла изысканная смесь наслаждения и облегчения. Из него вырывается долгий, сдавленный стон, бедра замедляют ритм, пульсируя внутри меня. Совершенно изможденный, он наклоняется и захватывает мой рот, целуя долгие секунды, пока наши тела содрогаются в отзвуках пережитого.

Он с благоговением произносит мое имя, отстраняясь, его бицепсы дрожат от напряжения, пока он осыпает мое лицо восхищенными поцелуями, прежде чем притянуть к себе для нового поцелуя, меняющего жизнь. Его язык скользит по моему, а я провожу руками вдоль идеальной, влажной мускулистой спины, с осторожностью, чтобы не задеть свежую татуировку на его боку. Все еще между моих раздвинутых бедер, Истон переносит на меня больше веса, а я ласкаю его кожу, стараясь прижать к себе как можно большую часть его.

Мы лежим так несколько безмолвных секунд, музыка смолкает, и в комнате воцаряется тишина. Единственный звук – это наше смешанное дыхание. Я живу в этом мгновении, зная, что как только мы разделимся, все мысли о существовании в том пространстве, что мы только что создали, исчезнут, и мы исчезнем вместе с ними.

Когда–нибудь в ближайшем будущем мне придется изо всех сил бороться, чтобы оторвать себя от него. Но сейчас, в оставшееся у нас драгоценное время, которое быстро тает, я делаю противоположное.

Прижимая его к себе, я наслаждаюсь его ощущением, тем, как идеально мы подходим друг другу, тем, как прекрасно он заставлял меня чувствовать себя.

– Натали, – хрипло выдыхает он, слегка отстраняясь от моих прикосновений и глядя на меня сверху вниз.

– Только не сейчас, – сипло шепчу я. – Пожалуйста. Еще нет.

Он кивает, и его черты омрачаются тем же знанием – что мы оба только что украли то, что нам никогда не было суждено иметь. Мы оба приняли решение существовать в этом мгновении, и нам обоим придется жить с этим. Он глубже входит в меня, словно пытаясь оспорить это, пока мы позволяем себе ненадолго утонуть в нашей связи, вместе отсчитывая последние песчинки.

Мне приходит в голову, что если я уйду сейчас, то, возможно, мне удастся пережить это.

Его губы начинают ласкать мою кожу, в то время как его член снова твердеет внутри меня, и я тихо произношу его имя. Приподнимаясь на руках, мускулистые руки по обе стороны от меня, он видит мое решение, когда я мягко отталкиваю его за грудь. Он тихо проклинает, медленно выходя из меня.

Раскрасневшаяся и покрытая легкой испариной, я начинаю одеваться, ускоряясь и лихорадочно натягивая одежду в попытке начать долгий, казалось бы, невозможный путь обратно к реальности. Чувство вины накатывает на меня, когда мое безрассудное решение поддаться влечению к нему начинает настигать меня. – Я приму таблетку на следующее утро, на всякий случай.

– Натали, – хрипло и мягко произносит он, пока я натягиваю джинсы и застегиваю их.

– Тебе не о чем беспокоиться, ясно? Я была очень осторожна. У меня не было секса очень давно. Я чиста, клянусь тебе. Боже, мне так жаль, что я это сделала.

– А мне нет, – резко отвечает он, на этот раз с укором. Он уже опровергает мою попытку представить только что произошедшее между нами как нечто большее, чем просто секс, словно стоящий по другую сторону линии фронта, которую я провожу.

– Натали. Посмотри на меня. – Я слышу звук его молнии и лязг пряжки ремня, и мгновенно хочу еще. Я отдала бы все что угодно, чтобы переиграть минуты до этой и избежать холодной реальности, в которую я себя возвращаю.

Я так сильно ненавижу то, что Истон Краун – самая прекрасная тайна, которая у меня когда–либо будет, и навсегда останется тайной, которую я вынуждена буду хранить.

– Натали...

– Я не могу смотреть на тебя, ясно? – честно признаюсь я. – Мне нужно ехать домой, прямо сейчас. Мне нужно идти. – Я застегиваю бюстгальтер и торопливо натягиваю футболку, как вдруг тяжесть его куртки ложится мне на плечи – он накидывает ее на меня. Я замираю на месте, охваченная болью. – Это твоя.

– Больше нет, – он продевает мою руку в один рукав, прежде чем я, колеблясь, просовываю другую. Едва я оказываюсь облаченной в мягкую ткань, он обвивает руками мою талию и притягивает меня к себе, спиной к его груди.

– Пожалуйста, отпусти меня, – шепчу я.

– Не думаю, что смогу, – и хотя это сказано тихо, его ответ – удар прямо в цель.

Он поворачивает меня к себе лицом, и я невольно поднимаю глаза, пока обжигающая боль утраты начинает разворачиваться в моей груди. Захваченная его глубиной, я изо всех сил пытаюсь взять дыхание под контроль. Возвращаясь на землю, меня осеняет. Если это последний раз, когда я вижу его, последний раз, когда мы говорим, то только что произошедшее между нами – хоть и потрясшее меня до основания – не может быть итогом нашего времени вместе и всего, в чем мы доверились друг другу. Он дал мне так много за такое короткое время. Справедливо будет ответить ему честностью. Беспощадной честностью, меньшего он не заслуживает.