— Я не хочу говорить об этом здесь, — выдавил из себя.

Он широко развел руками.

— Где ты хочешь поговорить об этом? На тренировочном поле? В душе? Дай мне одну минуту, Хокинс.

Я ткнул его в грудь, и кто-то присвистнул.

— Я тебе ни хрена не должен, потому что, как понимаю, ничего не случилось бы, если бы ты не вмешивался в мои дела. Если бы ты держался от нее подальше, ничего этого бы не случилось.

Он тихо рассмеялся.

— Ты думаешь, я не жалею, что поехал? Лучше бы я никогда не ступал на этот чертов паром. Но ты бредишь, если думаешь, что это все из-за меня.

Я начал уходить. Я пытался.

— Ты уже простил ее?

Я резко обернулся, и от звука его голоса, спрашивающего об Аве, у меня к горлу подкатил жар.

— Это не твое дело, Уорд.

Что-то в моем голосе, в его интонациях, в которых слышались нотки насилия, заставило всю комнату замолчать. Остальные члены команды были бдительны, но не готовы вмешиваться. Еще нет.

Он раздвинул ноги и посмотрел на меня без всякого страха, вздернул подбородок и сказал:

— Что, если я решу сделать это своим делом? Ты знаешь, как я к ней отношусь.

С ревом я схватил его за футболку обеими руками и прижал к стене. Он ударил меня локтем по чувствительной стороне предплечья и кулаком в бок. Я был вынужден опустить руку.

— Держись от нее подальше, — крикнул я ему в лицо.

Чьи-то руки легли мне на плечи и потянули назад, еще несколько человек встали перед Уордом и прижали его к груди.

— И ты думаешь, что заслуживаешь ее сейчас? — он закричал в ответ. — Посмотри на себя, Хокинс. Топаешь тут, пялишься на все, что движется. Ты как ребенок, который не добился своего.

Я боролся с руками, удерживавшими меня, но они держали крепко.

— Ты ни черта обо мне не знаешь, Уорд. Тебе нравится, когда тебе врут? Тебе нравится видеть то, что я видел в пятницу? Ты ничего не знаешь обо мне. Или о ней.

Он тяжело дышал, но кивнул парням, державшим его за грудь. Они отступили. Логан сделал всего один шаг в мою сторону.

— Не веди себя так, будто ты единственный, на кого насрали, ладно? Твоя история ничем не хуже, чем у любого другого в этой раздевалке. Черт возьми, во всем этом здании. — Он прищурился и покачал головой, как будто я вызвал у него отвращение. — Потому что, знаешь что? Ты тоже меня не знаешь.

Напряжение покидало мои мышцы, одно ругательство следовало за другим, пока руки на моих плечах, предплечьях и груди не ослабили хватку.

— Ты прав. — Я поднял руки и позволил им опуститься. — В этом мы согласны. Я тебя не знаю, а ты меня не знаешь. Так почему ты пытаешься указывать мне, что делать?

Он издал недоверчивый смешок.

— Дополнительные баллы начисляются не за то, как долго ты сохраняешь ощущение, что тебя обидели. Если у тебя не хватает мужества подавить свой гнев и просто выслушать — ее или меня, — тогда ты действительно ее не заслуживаешь.

— Боже, что это за цыпочка? — прошептал кто-то, и я закрыл глаза, чтобы не произнести резкий ответ, который бы ничему не помог.

Я с трудом сглотнул, оглядывая лица своих товарищей по команде. Драки происходили в раздевалке. На поле. Было невозможно собрать группу ребят такого размера, с таким количеством энергии и драйва и попросить их играть с едва сдерживаемым насилием, и при этом не допустить, чтобы это просочилось в неигровое пространство. Но для меня это был первый раз, когда я поднял руку на того, с кем делил футболку.

Вот так просто вся борьба покинула меня, и я почувствовал усталость. Измученный до костей, я едва держался на ногах.

Ты не получишь дополнительных очков за то, что долго сохраняешь ощущение, что тебя обидели.

Я не мог ответить Логану. Не сразу, когда вся команда смотрела на нас. Я медленно выдохнул.

— Простите, — сказал я.

Все, кроме Кристиансена, разошлись, медленно возвращаясь к тренажерам, и помещение снова наполнил тихий гул разговоров. Он вопросительно приподнял брови, и я кивнул.

Я пристально посмотрел на Логана.

— Этого больше не повторится, я клянусь. Я не из тех, кто затевает драки.

Он медленно кивнул.

— Я знаю, что это не так.

— Но, — сказал я ему, — даже если ты прав, не указывай мне, что делать с моими отношениями, хорошо? Только не после того, как я увидел тебя с ней в таком состоянии. Потому что, возможно, ты говоришь все, что мне нужно услышать, чтобы уладить наши с ней отношения, но я не услышу ни слова из этого. Не знаю, каковы были твои намерения, когда ты появился на пароме.