Шрифт:
Наталья крепче сжала плечи Марии. — С ним все будет в порядке. Как ты его назвала, помнишь?
Улыбка Марии была неуверенной. — Настойчивым.
— Он никуда не денется.
Она кивнула, но страх в ее глазах не исчез.
Я откашлялся, пытаясь разрядить напряжение в комнате. — Врачи что-нибудь сказали?
— Что он стабилен, — прошептала Мария. — Но операция сложная. Внутреннее кровотечение.
— Он в надежных руках. Ленокс Хилл лучший, — сказал я, стараясь, чтобы это звучало ободряюще. Но даже произнося это, я не мог избавиться от беспокойства, поселившегося в моей груди.
Громкий хлопок раздался с другой стороны двери, дальше по коридору. Моя рука зависла над пистолетом за поясом, прежде чем расслабиться.
Вбежал Маттео. — Где он, черт возьми?
— В операционной. С ним все в порядке...
Его глаза потемнели, когда он посмотрел мимо меня, на девочек. — Если мой брат умрет из-за тебя...
— Эй. — Тон Натальи был окончательным, она обняла Марию защитной рукой. — Все напуганы. Если ты злишься, выплесни это снаружи. Возвращайся, когда успокоишься.
Челюсть Маттео щелкнула от напряжения, его глаза все еще смотрели на Марию, которая вытирала слезы, не глядя на него.
— Да ладно тебе, чувак. — Я сжал плечо Маттео, перенаправляя его, чтобы мы могли подышать свежим воздухом.
Я не мог винить его. Это был его младший брат — единственная семья, которая у него осталась, — на грани смерти на операционном столе.
Маттео стряхнул меня с себя и вместо этого направился к одному из врачей, который только что вышел из коридора, ведущего в операционную Зака.
— Мне жаль, Эм. — Я услышала тихий голос Натальи. — Он просто волнуется.
Мария покачала головой, вытирая слезы. — Нет. Он прав. Он его семья. Конечно, он сердиться. Это моя вина.
— Эм, — начала Наталья, поглаживая руку Марии.
Ее лицо дрогнуло. — Что, если я никогда не смогу сказать ему, что тоже люблю его?
В пять утра двери в дальнем конце коридора распахнулись, и появился доктор, все еще в медицинской форме, с непроницаемым лицом. Все замерли, в комнате воцарилась полная тишина, когда он направился к нам.
Маттео встал перед доктором. — Как он?
Врач сняла маску, выдохнув. — Операция прошла так хорошо, как мы могли надеяться. Состояние стабильное.
Мария прерывисто вздохнула, обхватив колени руками, как спасательный круг.
— Но? — Маттео рявкнул напряженным голосом.
Взгляд доктора смягчился. — Закари еще не очнулся. Мы продолжим наблюдать за ним, но… На данный момент мы больше ничего не можем сделать. Все зависит от него.
Мне показалось, что пол уходит у нас из-под ног. Я увидел, как плечи Маттео напряглись, а кулаки сжались по бокам. Рука Марии дрожала, когда она сжимала свой крестик на цепочке, ее глаза все еще были закрыты. Наталья обняла ее, притягивая ближе.
— Мы можем его увидеть? — Спросил я, нарушая тишину.
— Один человек за раз. — Врач ответил. — Ему нужен покой.
Когда он уходил, Маттео обернулся, провел рукой по волосам и пробормотал несколько проклятий. Он выглядел готовым что-нибудь сломать.
Мария открыла глаза, покрасневшие, но спокойные. — Я хочу посидеть с ним, — тихо сказала она, ее голос почти срывался.
— Ни в коем случае, — отрезал Маттео, его гнев нацелился на нее, как на мишень. — Он здесь из-за тебя...
Я встал между ними. — Хватит. — Глаза Маттео прожгли меня, но я не дрогнул. — Драка не поможет Заку. — Он ничего не сказал, его челюсть сжалась, когда он посмотрел мимо меня на Марию. — Позволь ей, — твердо сказала я. — Она просто хочет быть рядом с ним.
Маттео напрягся, но, наконец, кивнул. Жесткий, неохотный кивок, но этого было достаточно.
Мария тихо прошептала спасибо и исчезла в больничной палате Зака. Маттео смотрел ей вслед, его руки сжались в кулаки, а затем разжались.
Я осталась на месте, наблюдая, как Маттео яростно расхаживает у окна. Он пнул ряд стульев, прикрепленных к стене, выдернув металл из винтов и отправив его в полет через большую отдельную комнату ожидания.
— Он очнется, — сказал я тихим голосом. — Он сильнее любого из нас.
Маттео не смотрел на меня, но я заметил, как его плечи слегка поникли.
Я промолчал. Больше сказать было нечего.
Солнце едва поднималось, слабый отблеск раннего утреннего света проникал через окна больничного коридора. Мои ноги затекли от многочасового пребывания в приемной, но усталость испарилась в тот момент, когда Мария вызвала врача.