Просунув руки между телом Натальи и матрасом, я заключил ее в свои объятия, притягивая ближе. Я был таким твердым, что мне не нужно было использовать руку, чтобы подойти к ее входу. Она захныкала, когда головка моего члена потерлась между ее складочек. Она была такой влажной и готовой; почти умоляла меня взять ее.

Медленно я вошел в нее, мои глаза сфокусировались на ней.

Удовольствие пронеслось по моим венам. Быть с ней снова, спустя столько времени, было похоже на возвращение домой, в рай.

Наталья ахнула одновременно со мной. Она была такой тугой что казалось, будто все начинается заново.

Мои брови сильно нахмурились от осознания.

— Я был первым, кто был похоронен глубоко внутри тебя?

Наталья положила руки по обе стороны от моего лица, притягивая меня к себе, пока наши лбы не соприкоснулись. — Единственным.

— Наталья.… Ты должна была сказать мне. — Я покачал головой. — Черт, прости меня.… Я был таким грубым той ночью.

— Нет, не правда. Я просила тебя не торопиться, и ты так и сделал. Помнишь?

Конечно, я помнил. Я работал кулаком на это воспоминание последние четыре года.

Это не меняло того факта, что ни у кого первый раз не должен быть в общественном месте, на столе.

Черт. Я действительно мудак.

Я трахал ее медленно — так, как должен был в первый раз — заставляя ее снова привыкнуть к моему размеру после стольких лет. Я прижался к ней бедрами, проникая членом глубже, вдавливая ее в мягкий матрас — там, где у нас должен был быть наш первый раз.

— Хочешь узнать секрет, amai? — прохрипел я, мой голос был мрачным и одержимым. И она кивнула, наслаждаясь этим. — У меня тоже больше ни с кем не было.

— Тревор... — Она захныкала.

— С тех пор, как ты пролила на меня свое шампанское.

Она ахнула, когда я вошел до конца.

— Я даже ни с кем больше не целовался.

Она сжалась вокруг меня, как тиски, заставляя двигаться сильнее.

— Не смог.

— Тревор... — Она снова ахнула, почувствовав мою длину, несмотря на то, как невероятно медленно я двигался.

— Я застрял, думая о карамельных волосах одной девушки и мягких карих глазах.

— О, Боже мой, Тревор... — Она рыдала, ее острые ногти царапали мою спину. Две слезинки скатились по ее вискам.

— Тебе приятно, детка? — Я вытер одну слезинку большим пальцем, затем поцеловала другую.

— Так хорошо. — Она откинула голову на подушки, ее руки слегка похлопали меня по щекам в порыве страсти и притянули меня к себе. — О, Боже мой...

Ее бедра прижались к бокам моего тела, ее киска пульсировала и пропитывала меня по всей длине, когда она кончала на мой член.

Мое собственное удовольствие скрутилось внизу позвоночника, и после еще двух толчков я вошел глубоко в нее и остался там, наполняя ее своей спермой. Что-то темное овладело мной, вынуждая меня слегка отстраниться, только для того, чтобы снова войти в нее и протолкнуть свою сперму еще глубже в нее.

В моей груди одобрительно заурчало, когда я сократил расстояние между нашими губами, целуя ее со сладким притяжением. — Я скучал по нам.

Она снова издала этот хриплый звук ммм, ее руки обвились вокруг моей шеи, притягивая меня ближе.

Когда я прижался к ней бедрами, толкая ее вверх по кровати, она ахнула мне в рот. Затем она обхватила меня ногами и притянула ближе.

— Черт возьми, детка. Скажи мне, что ты тоже скучала по мне.

— Ты придурок, — сумела произнести она, вырываясь из-под меня, из-под простыней. — Идиот.

— Тебе нравится этот член. — Я низко зарычал, медленно двигаясь и входя в нее до конца, заработав мучительный вздох.

— Видишь? — Наталья тяжело вздохнула. — Член.

Я ухмыльнулся, двигая бедрами немного быстрее и немного жестче, чувствуя, как ее киска сжимает меня так чертовски крепко, что ее задница немного приподнимается в воздухе каждый раз, когда я вырываюсь. — Черт возьми, да, ты скучала по мне.

Она застонала, ее взгляд упал на то, как мы двигались на кровати при каждом моем толчке.

— Ты скучала по тому, как я растягивал тебя вот так. Трахал тебя красиво и медленно. Заставлял тебя кончать так хорошо, что в одиночку это никогда не было прежним. Оставляя тебя желать большего, независимо от того, сколько ты играла с этой хорошенькой киской.