Шрифт:
Отставив бокал, я встал с барного стула и направился на террасу. Я не должен знать планировку пентхауса, учитывая, что сегодня я здесь впервые, но никто не мог ожидать, что я не изучу территорию дома моего врага, прежде чем ступить на нее.
Холодный воздух ударил мне в лицо, когда я закрыл за собой стеклянную дверь, выходя на улицу. Я на мгновение замер.
На каменной стене перед высоким стеклянным барристером сидела одинокая фигура.
— Тебе не нравится вечеринка?
Кармен вздрогнула, посмотрела на меня через плечо, прежде чем рассмеяться. Мы знали друг друга по тому, что вели одинаковый образ жизни и посещали одну и ту же частную школу в Верхнем Ист-Сайде.
— О чем ты думаешь?
— Не могу поверить, что мне девятнадцать.
Я толкнул ее локтем, кивая на водку в ее руке. — Через два года тебе разрешат пить. — Она усмехнулась, хотя что-то явно было у нее на уме. — Что случилось?
— Мне просто кажется, что жизнь пролетает так быстро, понимаешь?
Я кивнул. — Верно. Я слышал, ты переезжаешь учиться в Милан. Танцевать?
— Да, балет.
— Это мило.
— Да, — Она вздохнула, глядя на городской пейзаж. Ночь была прекрасная, и с высоты, на которой мы находились, действительно можно было разглядеть звезды.
— Тоскуешь по дому? Я понимаю.
— И это тоже. Но я просто чувствую, что каждый движется дальше в своей жизни… Начинается новая глава. Близнецы идут в старшую школу, Ким разбивает сердца направо и налево, Наталья и Джованни влюблены...
Во мне все замерло.
— Что там было насчет Натальи?
Кармен ахнула, прикрывая рот. — Черт. Я не должна никому рассказывать. — Она уронила голову на руки, явно опустошенная. — Обещай, что никому не расскажешь. Это секрет.
Секрет.
— Наталья влюблена в Джованни? — Она шикнула на меня, но я настаивал. — Откуда ты знаешь?
— Тьфу ты!.. Она моя сестра? Она мне сказала.
Наталья могла сказать это несколько месяцев назад, еще до того, как мы встретились. Я подозревал, что она была влюблена в Джованни — до меня.
— Может быть, ты ошибаешься, — проговорил я сквозь стиснутые зубы
Кармен подняла бровь. — Она буквально только что вошла в мою комнату и рассказала мне.
— Так почему это должно быть гребаным секретом? — Я изо всех сил старался сохранять спокойствие, но мой гнев начал выплескиваться наружу.
— Они не могут быть вместе. — Она ответила, сжимая переносицу и пренебрежительно махая другой рукой.
— Почему.
— Его родители пытаются заставить его жениться на какой-то девушке из Каморры в Лас-Вегасе, чтобы уладить деловую сделку.
Я провел языком по зубам. — Ты уверена?
Потирая рукой подбородок, я вернулся внутрь, от басов музыки у меня разболелась голова. Но вместо того, чтобы вернуться на вечеринку, я свернул в темный коридор, ведущий в спальню Натальи.
Я подошел к ее двери, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, прежде чем осторожно приоткрыть ее. Я проскользнул внутрь, закрыв за собой дверь. В комнате было устрашающе тихо так далеко от празднества, приглушенные удары отдавались слабым эхом.
Мой взгляд упал на ее ноутбук, стоящий на гладком стеклянном столе.
Я на мгновение заколебался.
Склонившись над ее столом, я открыл ноутбук. Разумеется, он был защищен паролем. Я достал маленькое устройство из нагрудного кармана своего костюма и вставил USB. Я был в сети через несколько секунд.
Мой желудок сжался, когда я просматривал папки, вкладки и сообщения.
Я точно знал, что ищу.
Я просто не ожидал, что найду это так легко.
Скрытая папка. Зашифрованный файл. Потребовалось несколько попыток, но достаточно скоро он взломался.
Вот оно.
Четкие доказательства, связывающие Наталью с кибератакой, которой Моретти нанесли удар по инфраструктуре моей семьи несколько месяцев назад. Атака, которая стоила компании моего отца миллионов, дестабилизировала дюжину партнерских отношений.
Нападение, к которому она отрицала, что имеет какое-либо отношение, когда я столкнулся с ней лицом к лицу.
Моя грудь сжалась, воздух разрежался вокруг меня, пока я прокручивала страницу. Я не хотел в это верить. Это была та же девушка, которая смотрела на меня своими большими, мягкими шоколадными глазами. Та же девушка, которая целовала меня так, словно я был единственным человеком, который что-то значил.
Предательство ударило сильнее, чем я ожидал; острая, холодная боль пронзила мою грудь. Я сжал кулаки, заставляя себя дышать сквозь гнев.