Шрифт:
Я вернулся из-за нее.
Конечно, я, блядь, вернулся.
Четыре года вдали, океан разделяет нас на тысячи миль, а я все еще не мог выбросить ее из головы.
Так какой, блядь, был смысл? Держаться подальше от моей семьи? От моего города?
Вообще держаться от нее подальше?
Наши взгляды встретились в пятый раз за сегодняшний вечер, медленная, обжигающая связь, от которой по моей груди пробежала волна тепла. Она первой отвела взгляд, ее губы слегка изогнулись, и я понял, что она играет, проверяет меня.
Она должна знать, что это я.
Вызов принят.
Оттолкнувшись от стойки, я направился к ней как раз в тот момент, когда другой мужчина сделал то же самое. Моя рука метнулась вперед, схватив его сзади за воротник. Резким рывком я вывел его из равновесия, заставив упасть на пол. Его смущенное ворчание было потеряно в полумраке комнаты, но смысл был достаточно ясен.
Я взглянул за спину Натальи и заметил другого мужчину, который наблюдал за ней с другой стороны танцпола. Он замер, не донеся бокал до губ, прежде чем быстро отвести взгляд и уйти.
Удовлетворенный, я поправил галстук, спокойный, как будто ничего не случилось.
Наталья, по-прежнему отвернувшись, не обернулась. Но я знал, что она почувствовала мое приближение. То, как выпрямилась ее спина, легкий наклон головы...
Я остановился прямо за ней, достаточно близко, чтобы уловить легчайший аромат ее сладких ванильных духов.
Игра была далека от завершения.
Глава 40
Настоящее
— Думаешь, я не сделаю то же самое с этим придурком?
Я уставилась на него, мое сердце выпрыгивало из груди. — Ты сумасшедший.
— В чем-то даже безумен, — пробормотал он, его глаза и голос были мрачными.
Я не знала, что я чувствовала.
Печаль.
За все те случаи, когда парень преследовал меня по смс. Сижу одна за столиком в ресторане, жду только для того, чтобы меня выставили дурочкой. Свидания, на которых парни так и не вернулись из туалета. Мне пришлось упорно работать над тем, чтобы преодолеть неприятие и неуверенность в себе и не позволить им повлиять на меня.
Или похоть.
Ради этого человека, который только что признался, что был так одержим мной, он уехал из страны на четыре года, чтобы попытаться выкинуть меня из головы, но в итоге все это время преследовал меня и избавлялся от любых конкурентов, прежде чем, наконец, сдался и вернулся, чтобы завоевать меня обратно. Мужчина, в которого я когда-то, будучи подростком, думала, что влюблена.
Или злилась на него.
За всю ту боль, через которую он заставил меня пройти за эти годы, вместо того чтобы просто признаться мне в своих чувствах.
Пытка, незнания того, что произошло между нами. Почему все закончилось.
За то, что не могла перестать думать о нем или двигаться дальше, как бы сильно я ни старалась и сколько бы лет ни прошло.
— Ты… Худший. — Мой подбородок слегка задрожал, слова срывались с моих губ шепотом.
Он покачал головой, подходя ближе. — Я мог бы быть с тобой очень добр.
— Это не значит, что все в порядке, Тревор!
— Ничто не имеет значения, кроме нас, — настаивал он, приближаясь.
Но я не могла позволить ему прикоснуться ко мне прямо сейчас. Я обогнула маленький диванчик в ногах моей кровати, снова увеличивая расстояние между нами. Я так зла, что меня всю трясло.
— Ты ушел! Ничего не сказав!
— Все не так просто, Наталья.
— Ты хотел избавиться от меня? Прекрасно!
— Ты не понимаешь, о чем говоришь...
Четыре года я проигрывала в голове, как пройдет этот разговор. Что бы я сказала. Что бы сказал он. И теперь, когда я наконец-то выплеснула все это из своей груди, я не могла остановиться.
— Я не искала тебя! Я не спрашивала о тебе! Я не думала о тебе!
— Наталья...
— Я была в полном порядке, пока тебя не было. — Слезы жгли мне глаза, дыхание сбивалось. — Мне было все равно! Я не плакала! Я едва прикоснулась к себе!
Тревор поднял взгляд от пола, его темные глаза встретились с моими.
Сильный румянец покрыл мое лицо.
Во-первых, потому что я только что призналась, что фантазировала о нем последние несколько лет.
И второе, потому что это была ложь. Это было далеко не 'едва'. Это было больше похоже на необходимость. Возможно, у нас было достаточно секса, чтобы заполнить две ночи, но это были интенсивные два дня безостановочного, сумасшедшего, горячего секса, который снова оставил во мне боль, опустошение и потребность в этом порыве.