Управляющий, казалось, спешил: он шел быстрым, твердым шагом и вскоре миновал место, где засели наблюдатели. От Эдны не укрылось, что на Леннвальде дорожный костюм, и сапоги густо заляпаны грязью.

— Куда его понесло? — шепотом спросила она брата. Тот пожал плечами и внезапно указал на противоположный от дороги склон.

Эдна присмотрелась и с удивлением обнаружила, что от усадьбы, прячась в глубине орешника, движется еще кое-кто, очевидно, следящий за Леннвальдом.

— Оставайся здесь, — проговорил Эйрик, и прежде чем она успела возмутиться и оспорить это решение, он покинул свой пост и с предельной осторожностью стал пробираться через лес вслед за Леннвальдом и его соглядатаем.

— Что-то он не торопится, — Ларс все больше тревожился. День повернулся к вечеру, и ленсман с каждой минутой сильнее сомневался в правильности своего решения — ждать барона в «Гусе». Но с другой стороны, вслепую мотаться по городу, упуская шанс встретить Свейна Дальвейга в самом привычном для него месте после дома, тоже неразумно.

Мистер Кеннет озирал заведение из-за стойки, будто военачальник — позиции, изредка покидая свое место, чтобы поприветствовать какого-нибудь почтенного клиента. До вечернего притока публики оставалось еще вдоволь времени, и дорнлессец мог позволить себе неспешный разговор.

— Придет, придет обязательно, — успокоил он Ларса. — Я же говорю: не было такого, чтобы барон миновал «Гуся». Разве что в «Охотничий домик» заехал, но там он надолго не задерживается, я там ассортимент попроще держу.

— Что еще за «Охотничий домик»? — насторожился Ларс. Такого названия он не помнил.

— Это тоже мое заведение, — пояснил мистер Кеннет. — Несколько миль от города, на дороге к перевалу. Дилижансы обычно делают там первую остановку, вот я и поставил трактир. Небольшой — всего-то один зал да с пяток комнат наверху. Но местные помещики любят останавливаться после охоты или по пути через горы. Гере Роттер, например, частенько наведывается. А Дальвейги и вовсе облюбовали: старый барон постоянно гостил, когда в столицу ездил, и молодой тоже не забывает. Гере Леннвальд опять же…

— А он что — часто отлучается из поместья? — спросил Ларс.

— Да не то что бы… Позвольте, я все-таки налью вашей милости еще. Великолепное же виски… Гере Леннвальд в основном по округе разъезжает, но вот помнится, недавно в Свартстейн ездил, так тоже у меня в «Домике» останавливался со слугой. Тот еще приболел.

— Приболел?

— Он же ульп, здешней едой не питается, все больше рыбу и оленину, как его народу привычно. А тут пришлось обычную пищу есть, так у него живот-то и прихватило. Все, кто обедал, довольны, только он маялся. Так и пришлось гере Леннвальду вечерним дилижансом одному уезжать.

— Вы ничего не путаете?

— Да что вы! Прекрасно помню. Такая оказия — клиент отравился! — горестно покачал головой мистер Кеннет.

— И как же он? Быстро поправился?

— Вполне. Вот уж говорят: заживает, как на собаке. Следующим вечером сел в дилижанс, как ни в чем не бывало.

В голове Ларса, точно вихри, проносились обрывки мыслей. Все в поместье уверяли, что управляющий и его слуга отправились в путь накануне нападения на барона. Но получается, что улпарь задержался…

Стукнула дверь. В зал вбежал Руди, и немногочисленные посетители как один повернулись поглядеть на встрепанного здоровяка-полицейского.

— Гере Ларс! — умный егерь-фогт не крикнул, а заговорил, лишь приблизившись к стойке. — Гере Ларс! Нашли!

Кнуд Йерде растерянно шарил взглядом по склону, пытаясь разглядеть, в какую именно расселину юркнул его «подопечный». Музыкант всегда считал, что за годы, проведенные в здешних краях, основательно изучил Рандберге, но сейчас он пребывал в немалом затруднении. Нет, места знакомые — Волчий распадок, как именовали его крестьяне, но легче от этого не становилось. Заросли по самые края заполонили узкое ущелье, и в зелено-бурой мешанине уже в паре шагов было невозможно рассмотреть что-либо.

В ущелье потемнело: солнце ушло за обрывистый склон. Вечер намекал о себе мягко, но неуклонно. Сумел ли ленсман отыскать барона Дальвейга?

Где-то поблизости сорвался и простучал вниз по склону камень. Кнуд Йерде прислушался, и ему показалось, что ветер доносит отдаленные голоса.

Миг — и все смолкло.

Ларс осадил Воробья. Пыльная площадка, разделенная на клетки изгородями загонов, была почти пуста — конский рынок уже закрылся, покупатели разошлись, владельцы угнали лошадей в стойла. У дальнего края тушил горн и собирал инструменты подмастерье кузнеца, поблизости торговец съестным сворачивал лоток. Какая нелегкая занесла барона в такое место?

Но что и Руди, и экономка правы, Ларс убедился, едва свернув в маленькую рощицу сразу за коновязью. Барон был здесь. Барон изволил веселиться.

— А-а, гере-е Иверсе-ен, — протянул Дальвейг. Он развалился на траве, опираясь на руку, и пялился на ленсмана мутными глазами. — А мы тут…пикнич-чок… устроили-и. Присоединитесь?

Кроме молодого Свейна на уютной лужайке, окруженной молодыми осинками, наблюдалось пятеро. У костра, который чадил посреди поляны, возился приземистый господин в шелковом жилете небесного цвета. Он занимался важным делом: откупоривал бутылки и разливал вино в высокие бокалы, что в беспорядке стояли на скатерти. Ему помогала юная девица прелестной наружности, которую сильно портили густые румяна и крашеные волосы. В девице Ларс признал одну из «ласточек», что обитали в некоем беспокойном доме, более известном, как пансион мадам Жоли. Да, та самая, что недавно разбила бутылку о голову чересчур назойливого поклонника — только-только вышла из-под недельного ареста. Прелестная компания для надменного отпрыска аристократического рода! Две другие девицы — по виду не более тяжелой профессии — вели веселую беседу с высоким типом в форме курсанта артиллерийского училища.