— Помнишь, когда меня подвели? — говорит она. — Я выходила из ресторана и наткнулась на кого-то прямо на улице.

— Правда? — тяну я так, будто не мчался в «Утка, утка, гусь» в ту же минуту, как получил её сообщение.

Будто не сидел на диване, как идиот, жуя мятные шоколадки, которые стащил с её стороны стола, и делая вид, что не смотрю на телефон. — Ты раньше об этом не говорила.

— Да, — отвечает она, улыбка расползается до глаз. — Просто решила немного помолчать. Мы выпили по стаканчику.

— С незнакомцем? — наши локти сталкиваются на крошечном столике.

Комната будто сжимается — слишком тесная для всего, что между нами просачивается наружу. Стена, что была между нами, крошится кирпичик за кирпичиком. Я стараюсь держать голос ровным.

— Подозрительно звучит.

— Нет, — качает она головой. — Всё было мило. Мы выпили, я пыталась научить его играть в ски-бол, но у него совсем не получалось. И, думаю… — она облизывает губы, и я остро ощущаю каждое её движение, каждый выдох, шуршащий в моём ухе через наушники. — Думаю, это то, чего я хочу.

— Странные мужчины на улице, безнадёжные в ски-бол? — поднимаю бровь.

Она качает головой.

— Я хочу сначала чувствовать, а потом уже думать. Быть в моменте, не ломать себя мыслями о том, что будет дальше. Не закручивать себя в спираль из идей о партнёре.

Я коротко выдыхаю:

— Тогда не думай.

— Я и не буду.

— Отлично.

Она улыбается. Я ловлю себя на том, что завидую к тому парню, которым мог бы быть, если бы я вообще мог хотеть Люси. Разрываюсь между тем, кто я есть, и тем, кем хочу быть.

— Ты собираешься встретиться с ним снова? С этим твоим загадочным ски-бол-партнёром? — спрашиваю я.

— Не знаю, — пожимает она плечами, возвращаясь к миниатюрному самолётику. Пальцем прочерчивает сгиб, потом ещё раз складывает. — Не уверена, понравилось ли ему. Может, он не захочет меня видеть снова.

— Уверен, захочет.

Её взгляд резко цепляется за мой. Она делает ещё одно крыло.

— Он со мной не связывался, — тихо говорит она.

— Может, у него есть причины, — отвечаю я хрипло. — Может, он пытается разобраться в себе. Может, держит себя в руках. Может, пытается дать тебе всё, чего ты хочешь.

Она заканчивает самолётик и запускает его в меня. Наконечник вонзается в центр груди, потом падает к моим коленям.

— Посмотрим, — говорит Люси.

— Посмотрим. А пока — прощай, Освальд.

— Оливер, — поправляет она, и невольный смех срывается с губ.

— Как скажешь.

Мы смотрим друг на друга. В ушах и в голове шуршит статическое напряжение.

— Поздно, — говорит Люси, не отрывая взгляда, и кивает на часы. — Пора заканчивать. Хочешь попрощаться с добрыми людьми Балтимора или оставить это мне?

— Спокойной ночи, добрые люди Балтимора, — говорю я.

Люси смеётся, и этот звук отдаётся в моих рёбрах.

— Люси, — произношу её имя, и голос срывается. Сердце бьётся в груди барабанной дробью. — Всегда приятно видеть тебя в студии.

Она прячет улыбку, но я всё равно её замечаю.

— Взаимно, — отвечает она.

Я прощаюсь, пытаясь рассуждать здраво. Разбираю по пунктам, что ждёт нас дальше, пока ураган рвёт края моего рассудка.

«Нормально испытывать тёплые чувства к Люси», — говорю себе.

Мы проводим вместе по три вечера в неделю. Но это не просто дружеское расположение. Было бы легче, если бы это была всего лишь дружба.

Её полуулыбка пьянит меня. Жажду знать о ней всё: какие любимые топпинги для пиццы, какую пасту она использует, краснеет ли только до ключиц или розовеет вся.

Я уже покупаю в CVS мятные шоколадки, потому что не могу отвыкнуть. Хочу чувствовать её волосы в руках, губы у своей шеи. В одних фантазиях сгибаю её над этим столом, в других — заворачиваю в плед и кормлю тостами.

Я уже не на краю — я перепрыгнул.

— Шоу кончилось, — её голос глухо звучит из наушников.

Они лежат на столе рядом с её маленьким блокнотом. Я не трогаю их, когда она не рядом, — нравится напоминание, что она вернётся.

— Ты собираешься…? — она кивает на мои наушники.

Я сглатываю.

— Пока не решил.

Улыбка скользит по её лицу. Она тянется ко мне и снимает их с моей головы, пальцем едва задевая раковину уха. Кладёт мои наушники рядом со своими.

— Поговорим? — приподнимает она бровь.