— Начали! — рявкнул Леви.

Саил рванул вправо. Я выстрелил. Болт прошёл мимо, воткнулся в землю метрах в двух от него. Проклятье.

— Корвин, ты в него целился или в облака? — прокомментировал капрал Рик, проходя мимо. — Упреждение делай, упреждение. Он же бежит, а не стоит как пень.

Я перезарядил, снова прицелился. Тот метался из стороны в сторону, размахивая щитом как сумасшедший и потому периодически открываясь. Выстрелил. Попал. В щит, правда, но попал. Тот дёрнулся от удара, чуть не упал.

— Молодец! — крикнул Леви. — Один есть. Давай дальше! И скажите мишеням, чтобы они не бурагозили, дичь так не бегает, цирк какой-то, пусть бегают красиво.

Алекс рядом стрелял с лицом абсолютной концентрации. Его первый болт прошёл мимо, второй тоже. Третий попал в ногу одному из бегунов. Тот взвыл, схватился за бедро.

— Десять кругов после ужина! — немедленно объявил Леви. — За плохую стрельбу.

— Сержант, это несправедливо! — возмутился Алекс.

— Жизнь несправедлива, — отрезал Леви. — Стреляй лучше, тогда будет справедливо.

Мы продолжили. Болты свистели в воздухе, бегуны уворачивались, щиты звенели от ударов. Дарн попал трижды подряд, все в щиты, чисто. Марк промазал все пять выстрелов и получил нагоняй от капрала.

— Ты что, слепой? — орал Рик. — Цель в трёх шагах, а ты в небо стреляешь! Завтра будешь целый день мишенью, посмотрим, как тебе понравится!

Через полчаса группы поменялись. Теперь бегать пришлось мне. Щит был тяжёлым, неудобным. Я держал его перед собой, пытаясь прикрыть максимум тела. Леви дал команду, и я рванул вперёд.

Первый болт просвистел мимо моего уха. Второй ударил в щит, заставив меня отшатнуться, оценивая силу удара. Я побежал зигзагом, меняя направление каждые несколько шагов. Сектор, выделенный для бега мишеней, был не такой уж и большой, поэтому получилось бегать средне. Но в итоге из девяти болтов я собрал четыре.

— Корвин, щит держи правильно! — крикнул Рик. — В башку попадет, нахрена ты выглядываешь?

Когда время вышло, и можно было опустить щиты, рядом со мной остановился Алекс.

— Это было… весело, — выдохнул он.

— Ты ненормальный, — ответил я.

— Может быть.

Леви подошёл, посмотрел на нас сверху вниз.

— Неплохо, — сказал он. — Никто не умер, уже хорошо. Завтра повторим. А теперь вечерняя программа. На конюшню.

Вечером езда была хуже, вчера. Лошади чувствовали нашу усталость и начинали капризничать. Моя серая кобыла дёргала головой, не хотела слушаться поводьев. Я пытался её успокоить, но только злил ещё больше.

— Ты с ней разговариваешь как с человеком, — сказал Дарн, проезжая мимо. — Она не понимает слов. Давай ногами, покажи, кто тут главный.

— Я пробовал, — прорычал я. — Она игнорирует.

— Значит, плохо пробовал.

Леви заставил нас скакать галопом. Это было не очень изящно, но после нескольких кругов он всё же сжалился.

— Ладно, хватит мучить животных, вы не кавалерия, ваша задача просто сидеть верхом, никто на лошади вас сражаться учить не будет. — объявил Леви наконец. — На ужин. Быстро!

Ужин был как всегда сытным. Каша, хлеб, мясо. Я ел молча, слишком устав для разговоров. Алекс рядом тоже жевал сосредоточенно, не отрываясь.

— Десять кругов после ужина, — напомнил Леви, проходя мимо нашего стола. — Не забыли?

Алекс выругался.

— Я забыл.

— Ну так я вспомнил. Шевелитесь, мы сегодня еще не закончили.

Весь отряд поплёлся отрабатывать круги, сделали это безобразно и уже под вечер вернулись назад, где нас ждал Леви собственной персоной.

— В душегубку. — коротко приказал он, и мы направились следом, видимо, сержант считал, что спать нам ещё рано.

«Душегубка» — так мы прозвали комнату для этер-тренировок — встретила нас привычным, густым, сладковатым дымом. Он не был таким едким, как тот, что использовался для потери сознания на марш-бросках, но всё равно пробирал до самых лёгких, окутывая сознание вязким туманом. В Центре комнаты валялась груда камней и рядом несколько копий.

— Садитесь, — приказал Леви. — Сегодня я буду учить вас первой настоящей технике. Она называется «Усиленный удар». Это основная боевая ударная техника легкой пехоты Лазуритового Копья, представителем секты которой я и являюсь.

Дым окутывал нас, проникал в каждую клетку. Голова становилась лёгкой, мысли текли медленнее, но острота восприятия этера, наоборот, возрастала. Это было то странное, принудительное состояние, когда ты вроде бы и здесь, но одновременно где-то на грани сна и яви, и твоё тело становится инструментом, а сознание — наблюдателем. Я уже привык к этому. Или думал, что привык. Последний трёхдневный трип, иначе не назовешь, оставил не самые приятные воспоминания.