— Лучше. Намного лучше. — Он кивнул с одобрением. — Второе правило. — Ещё один палец поднялся вверх. — Никакого насилия между бойцами. Ни драк, ни рукоприкладства, ни даже угроз. Если у вас конфликт с товарищем по оружию, вы идёте к сержанту. Мы решаем. Мы разбираемся. Мы выносим приговор. Если вы решите выяснить отношения сами, вас обоих выпорют прилюдно на плацу розгами, а потом отправят в карцер на неделю без еды. Третий раз такое повторится, казнь за систематическое нарушение воинского устава. Никаких исключений. Вы здесь не уличные бандиты и не деревенские задиры. Вы солдаты. Ваш враг снаружи, а не внутри казармы. Запомните это, вбейте себе в головы. Понятно?

— Да, сержант!

— Отлично. Третье правило. — Третий палец. — Приказы выполняются немедленно и без вопросов. Если я сказал бежать, вы бежите, пока ноги не откажут. Если я сказал прыгать, вы прыгаете, пока сознание не отключится. Если я сказал сожрать собственные ботинки, вы их жуёте, запиваете водой из колодца и благодарите меня за питательный обед. Потом, после выполнения приказа, можете спросить зачем. Я отвечу или не отвечу, как посчитаю нужным. Но сначала приказ выполняется. Ясно?

— Да, сержант!

Он опустил руку и усмехнулся, обнажив неровные зубы, один из которых был сломан.

— Хорошо. Значит, хоть минимальные мозги у вас в черепных коробках имеются. Тогда начнём ваше превращение из жалких заготовок в солдат. Разминка. Двадцать отжиманий, тридцать приседаний, сорок прыжков на месте. Темп средний, техника правильная, дыхание ровное. Показываю один раз, потом делаете сами. Поехали!

Он легко опустился на землю и продемонстрировал отжимание, спина прямая, локти прижаты к корпусу, опускание до касания грудью земли. Потом поднялся и скомандовал:

— Повторяй!

Я упал на землю, не обращая внимания на мелкие камни, впивавшиеся в ладони, и начал отжиматься. Сержант ходил, между нами, покрикивая и тыкая носком ботинка в тех, кто делал неправильно:

— Быстрее! Это не прогулка по степи! Локти прижимайте к корпусу, а не расставляйте как крылья! Ты, задницу опусти, у тебя она торчит как горб у верблюда! Это отжимания, а не поклоны перед алтарём! Ты, с косой, грудью касайся земли! Я сказал отжимания, а не трах!

Мы проделали упражнения без остановки, затем сержант дал нам минуту отдыха, и мы повторили их снова. И так до тех пор, пока вся группа новичков не сломалась полностью, оставшись на земле.

— Неплохо для первого раза. Половина из вас не сдохла прямо здесь и сейчас. Это уже прогресс. Теперь бег. Десять кругов вокруг плаца. Темп средний, не рвите жилы, вы мне нужны живыми. Если упадёте, поднимайтесь и продолжайте. Хоть летите, хоть ползите, но эти круги должны быть сделаны сейчас. Если остановитесь без команды, добавлю ещё пять кругов. Если кто-то потеряет сознание, его подберут и приведут в чувство, после чего он добежит свою норму. Начали!

Когда я финишировал, пробежав десятый круг, то рухнул на колени прямо на месте, хватая ртом воздух, который, казалось, никак не мог наполнить лёгкие. Грудь вздымалась, сердце колотилось так, что я слышал его удары в ушах. В глазах потемнело, и на секунду мне показалось, что я потеряю сознание. Алекс упал рядом, его лицо было пунцовым, рубаха насквозь промокла от пота, прилипнув к спине и груди. Он хрипло дышал, согнувшись пополам. Я оглянулся, пытаясь сфокусировать зрение. Из двадцати трёх новобранцев добежали только двенадцать. Остальные либо отстали на несколько кругов, либо вообще еле шевелились.

Леви подошёл к нам, скрестив руки на груди.

— Неплохо, — сказал он без особых эмоций, словно оценивала качество зерна на рынке. — Двенадцать из двадцати трёх. Это даже лучше, чем я ожидал. Обычно добегают человек восемь. Те, кто не добежал, получают ещё пять кругов после обеда. Остальные — короткий отдых. Двадцать минут. Потом переходим к базовым упражнениям с деревянным оружием.

Я лёг на спину прямо на утоптанную землю плаца, не обращая внимания на грязь, мелкие камни и пыль. Рядом простонал Алекс.

— Я умру. Точно умру. Это невозможно пережить. Я не смогу. У меня ноги уже не мои.

— Заткнись, — выдохнул я, не открывая глаз. — Ещё даже полдень не наступил. Впереди целый день.

Он застонал ещё жалобнее, и я невольно усмехнулся, хотя сил даже на это почти не осталось. Да, мы попали. Попали по полной программе. Но по крайней мере мы здесь не одни. И это был единственный утешительный факт в этом кошмарном утре.

Иногда оказывается приятно смотреть, когда другим хуже, не потому что я желал им зла, а потому что на их фоне я оказался чуть сильнее и выносливее, и это немного укрепляло мой дух. Армия. Я уже был в армии, пусть и в другой жизни, нахрена мне снова такое испытание? Или я всё же попал в ад, а это такое долгое чистилище?

Перерыв пролетел как один вдох.

Я только начал чувствовать, как сердцебиение замедляется до нормального ритма, как дыхание перестаёт рваться в груди судорожными толчками, но сержант уже встал перед нами. В руках у него было длинное деревянное копьё, слегка обточенное к концу. И оно было как минимум на метр длиннее того, с которым нас учил Борн, и которое было у Алекса с собой.

Леви обвел нас взглядом и широко улыбнулся, словно добрый дядюшка при виде любимых нерадивых племянников. Ну или маньяк.