Один парень, тощий и бледный как полотно, с выбритым затылком и длинной косой на макушке, выскочил из барака вообще в одном исподнем, видимо не успев натянуть штаны словно из толчка его вытащили или кровати, хотя я и не заметил, что ко-то спал на момент нашего прихода. Валар многозначительно посмотрел на него, хмыкнул, что-то пометил в своём потрёпанном блокноте и кивнул в сторону строя.

Я огляделся, пытаясь осмыслить происходящее. Казарма, из которой мы выбежали, была длинным одноэтажным зданием из серого камня и глиняных кирпичей, с узкими окнами под самым потолком и массивной деревянной дверью, обитой железными полосами. Таких казарм вокруг плаца стояло штук шесть или семь, все одинаковые, все с выбеленными известью стенами и покатыми крышами из черепицы. За ними виднелись другие строения, тоже скорее всего военного назначения, догадаться было не сложно, это и конюшни, и склад и чуть далее и в стороне ото всех кузница, из трубы которой уже вился тонкий дымок, оружейная мастерская.

— Опоздавшие! — рявкнул сержант, когда последний новобранец кое-как встал на своё место, запыхавшийся и перепуганный. Валар обвёл нас взглядом. — Десять кругов вокруг плаца после утренней тренировки. С полной выкладкой. Остальные запомните раз и навсегда — здесь нет понятия «не успел» или «не смог». Нет понятия «я устал» или «у меня болит». Есть только «выполнил» и «наказан». Понятно?

— Да, сержант! — хором прокричали те, кто уже провёл здесь хотя бы день. Их голоса слились в единый рык, отработанный и чёткий. Мы, новички, молчали, не зная, что и как нужно отвечать, или лучше помалкивать.

— Я не слышу новеньких! — Валар развернулся и целеустремлённо двинулся к нашему ряду, стуча тяжёлыми ботинками по утоптанной земле. Он остановился прямо передо моим соседом слева. — Ты, с мешками под глазами размером с седельные сумки. Повтори мои последние слова.

— Есть только «выполнил» и «наказан», сержант! — выдавил тот, стараясь говорить громко и чётко, хотя голос его предательски дрогнул на последнем слове.

— Правильно. Запомни это раз и навсегда, заготовка. — Валар задержал на мне взгляд ещё на мгновение, словно оценивая, потом развернулся и отошёл обратно к центру строя. — Сегодня первый день обучения для новобранцев. Для тех, кто здесь дольше двух недель, обычная программа. Разминка, базовые упражнения, марш-бросок на пятнадцать километров с полной выкладкой. Для свежачков отдельная радость, которую я вам припас.

Он хлопнул в ладоши, и из-за угла казармы, словно по команде, вышли ещё трое сержантов. Все трое были похожи на Валара, коротко стриженные или вовсе бритые наголо, с жёсткими, обветренными лицами, которые явно прошли через годы тренировок и не одну кампанию.

— Сержант Леви отвечает за новобранцев, — объявил Валар, кивнув в сторону одного из них. — Слушайте его команды как мои. Ослушание карается согласно воинскому уставу Степного Союза. Вопросы задавать можно только после тренировки, и то если останутся силы на то, чтобы открыть рот. Начали!

Леви шагнул вперёд. Походка была странной, он слегка прихрамывал на правую ногу, но это не делало его менее опасным. Скорее наоборот, создавало впечатление хищника, который уже пережил не одну схватку и остался в живых именно потому, что был сильнее всех остальных. Он говорил с лёгким акцентом, проглатывая некоторые окончания и растягивая гласные.

— Новобранцы, ко мне! Живо! Остальные — к своим сержантам!

Я вместе с Алексом и ещё человек двадцатью новичками выбежал из общего строя и встал перед Леви, стараясь держать спину прямо, как другие. Он обвел нас взглядом, задержавшись на каждом лице, словно запоминая и каталогизируя.

— Жалкое зрелище, — констатировал он без злобы, просто как факт, как если бы описывал погоду или качество утреннего риса. — Посмотрите на себя. Двадцать три заготовки, которые даже начальной стадии закалки костей не достигли. Если хоть десять человек из вас доживут до конца контракта и дослужат до звания младшего капрала, я буду приятно удивлен. Но это не значит, что я не попытаюсь вас выучить. Это моя работа, и я свою работу делаю хорошо.

Он поднял руку и выставил один палец указывая им в небо.

— Первое правило, заготовки. Здесь нет практиков. Здесь нет культиваторов. Здесь нет избранных, гениев или особенных снежинок. Здесь есть только солдаты Степного Союза. Забудьте про этер на ближайшие два месяца. Забудьте про техники культивации, про всё, чему вас учили ваши деревенские мастера или городские школы. Вы не достигли даже начальной стадии закалки костей, вы даже не научились дышать толком. Вы ничто. Первые две недели вы будете учиться ходить строем, дышать правильно при беге, держать оружие так, чтобы не отрубить себе собственную ногу, и не обосраться при виде врага, когда он попытается вас убить. Понятно?

— Да, господин! — прокричала половина новобранцев, видимо имевшая хоть какой-то военный опыт или просто более сообразительная.

— Я не господин, я сержант Леви Кайра, — поправил он холодно, и его голос стал ещё тише. — Запомните это. Офицеров вы будете называть так или по званию. Меня вы называете сержант Леви или просто сержант. И отвечать нужно всем одновременно, а не кому как вздумается. Повторяю вопрос. Понятно?

— Да, сержант Леви! — уже хором, гораздо громче, выдали мы, и я почувствовал, как от крика заболело горло.