— Уж надеюсь, — высокомерно прыскаю я. — Хотя, я не возражаю, если Дизель останется.

— Ты дома бываешь еще реже меня, — немного укоризненно говорит он. — Один он грустит и линяет. Падла шерстяная.

— Понятно, — грустно отвечаю я, отметая мысль о том, чтобы завести своего.

— Можешь приезжать к нему в гости. Или я мог бы привозить его к тебе на выходные.

— Ты предлагаешь мне совместную опеку над котом? — весело фыркаю я.

— Я готов предложить тебе что угодно совместное, — слишком серьезно и, как мне кажется, с намеком отвечает он.

К счастью, отвечать мне не приходится. Бугров останавливается неподалеку от больницы, и вскоре мы уже поднимаемся в палату.

Из шести человек нужного парня мы вычисляем мгновенно. Его длинная нога, задранная на вытяжке к потолку, не оставляет никаких сомнений, хотя и испуганного взгляда было бы достаточно.

— Я ничего не делал, — принимается оправдываться он, косясь на соседей по палате. — Я этого не делал.

— Да? — задумчиво спрашивает Бугров. — Ну, мы тогда пошли?

В глазах парня мелькает надежда, но в свое везение он верить не спешит, приглядываясь к Бугрову.

— Последний шанс. От твоего ответа будет зависеть, кому я сейчас позвоню.

— Варианты? — сглотнув, уточняет парень.

— Безутешная вдова, правоохранительные органы и те, кого ты обчистил. Перечислено в порядке убывания количества телесных повреждений.

— Но я говорю правду, — шипит парень. — Я зашел, а он уже того. Да и смысл? Он сам позвонил и сказал прийти, я вообще не собирался.

— А теперь давай с самого начала, — почти ласково говорит Бугров, а парень снова косится на соседей по палате. — Не стесняйся, — подбадривает его Бугров, пододвигая для меня стул. Сам он устраивается на кровати, похлопав парня по загипсованной ноге.

Парень морщится и слабо стонет.

— В общем, это… — начинает он невнятно, — мамка моя умерла. Там короче это… с сердцем проблемы были. А кто папаша так и не сказала. А у меня там короче ситуация, ну, вы знаете походу…

— Знаем, знаем, — подтверждает Бугров.

— Ну и в общем, алименты бы не помешали. Я в документах порылся, нашел трудовую ее, вспомнил, что она в ателье раньше работала, пока дома не начала шить. Я мелкий был, но так, урывками помнил, бывал там. И фотки старые нашел, она там с этим мужиком. Ну я и подумал… по времени сходится. Ну, в смысле, по дате моего рождения. Год считай там проработала, и я появился. Ну я и завалился, говорю, так и так, я твой сын. Мужик в отказ, говорит, невозможно. Ну а я ему доказательства, типа, сам смотри.

У меня начинают ныть зубы от количества мусорных слов, но перебить его я не решаюсь.

— И он согласился? — уточняет Бугров.

— Не, он это, все равно в отказ. Ну я ему и говорю, не веришь, давай тест сделаем. Только за твой счет. И типа мне жить негде, наврал, что переехали. Он купился, пустил меня на хату, у него этих квартир, как грязи, походу. И съездили с ним в лабораторию, сдали там эти образцы короче. Ну и все, — заканчивает он с круглыми глазами.

— Ага, все, — фыркаю я, а он морщится. — Ты приметный. В курсе?

— В курсе, — бурчит он. — Ну а че мне оставалось? Красиво рассуждать, когда и работа есть, и батя при бабле. А у меня ничего не было, сами с мамкой как могли крутились.

— Пожалеть? — кривлюсь я, а парень, насупившись, отворачивается.

— Дальше, — приглушенно рычит Бугров.

— А че дальше? — огрызается он. — Дальше все. Ничего не подтвердилось. Я бумаги посмотрел, говорю, окей, никаких претензий тогда. И ушел. Номерами мы до этого еще обменялись, он мне накануне как, ну, вы поняли, его того, позвонил. Говорит, приезжай, обсудим. Я такой — ну, окей. Может, помочь решил, все-таки, мамка на него больше десяти лет отпахала. Приехал на свою голову.

— Результаты экспертизы где? — спрашивает Бугров.

— На хате бросил, — вяло пожимает плечами парень. — Там в коридоре, под шапки полка.

— Мои деньги где? — шикаю я на него.

— Хотел бы знать, — мямлит он. — Под машину попал — были, а в вещах, которые вернули — нет. И последние нормальные штаны рваные, — добавляет он с обидой. — Теперь уже и некому сшить.

— Ты рассказывал о том, что собираешься стрясти денег с отца? — закрывает последний вопрос Бугров.

— Да, — еле выговаривает он.