— Резюмируй, — устало бормочу я, массируя виски.

— Расслабляться не стоит, — подводит итог Бугров. — Я попробую со своей стороны аккуратно поспрашивать, но если Борис на кого-то работал, скорее они сами объявятся на твоем пороге. И я надеюсь, что буду первым, кому ты позвонишь.

— Дело говорит, — неожиданно поддакивает Элен. — В любой непонятной ситуации звони надежному мужику. Потом — мне.

— Ого, комплимент, — острит Бугров. — Какая честь.

— Учитывая, как мы проводим время, скорее факт, — усмехается Элен. — И я вам еще не говорила, но… спасибо. Ценю.

— Пока ты заботишься о ней, я буду заботиться о тебе, — отвечает Бугров, вылезая из ямы и с пинка отправляя в нее тело Майского.

— Надеешься заслужить прощение? — иронизирует Элен.

— Нет, — отрицательно мотнув головой, глухо произносит он. — Не поэтому.

Шью и зашиваюсь.

Прошла неделя, и все это время я практически безвылазно провела в ателье. Пару раз мы с Элен обедали в ресторане Майского, так и не застав его самого и чрезвычайно этому факту удивившись. Разумеется, вслух. А еще, нам пришлось заплатить, так что больше мы туда ни ногой. Местная стряпня больше не кажется вкусной. Пустая гречка на пустой кухне и то аппетитнее. Без металлического привкуса предательства и смерти.

Бугров заехал лишь однажды, привез новости. Чекмарев скончался в больнице. У молодого и, хоть и поломанного, но здорового парня вдруг отказало сердце. А его приятель упал с крыши своего дома. Мы сделали вывод, что оба происшествия произошли стараниями заметающего следы Пономарева, но делиться соображениями с представителями правоохранительных органов сочли недальновидным. Эти дела так и останутся нераскрытыми, как убийство отчима и исчезновение Майского.

Главным событием этого периода для меня стал, пожалуй, визит мэра, костюм которого я дошила первым. От идеи установить камеры видеонаблюдения я все же отказалась, чтобы случайно не сделать медвежью услугу себе же, но, зато, получила похвалу от не последнего человека в городе. Хоть что-то, учитывая, что больше его можно на своем пороге не ждать.

И если это — событие, то достижение — спать по три часа и не вырубаться с иголкой в руках. Я расправилась со всеми заказами на мужские костюмы, и этой гонке пора положить конец. Настает новая эпоха. Когда сильные женщины этого города начнут выходить из тени своих мужчин, они сделают это с гордо поднятой головой и в пошитой мной одежде. И возглавит этот парад Элен, готовящаяся к открытию собственного брачного агентства.

Сапожник без сапог. Но она твердо решила выдать замуж всех своих девочек, подобрав им наилучшую партию. И первой в ее списке значится Татьяна. В моем, на примерку, тоже.

Таня приезжает ровно к оговоренному времени, минута в минуту. Выглядит измученной и уставшей, с явно контрастирующими с ее белоснежной кожей синяками под глазами.

— У тебя все в порядке? — приветственно поцеловав ее в щеку, обеспокоенно спрашиваю я.

— Да, да, — поспешно заверяет Танюша, и, поймав себя в отражении, слабо морщится. — Взяла еще одну смену в ресторане, — с нотками вины за свой не лучший внешний вид говорит она. — Вечером больше чаевых, но и работа до последнего клиента.

Я помогаю ей с пальто и приглашаю устроиться на диване в главном зале, не спеша переходить к примерке. Разливаю по чашкам заваренный к ее приходу ароматный чай, пододвигаю поближе к ней блюдце с пирожными.

— Спасибо, — тепло улыбается Таня, разглаживая складки на своем трикотажном платье.

— У тебя не осталось никаких сбережений после работы на Элен? — лезу я не в свое дело.

— К сожалению, — печально произносит Таня. — Ты не подумай, я не какая-нибудь там транжира, — зачем-то оправдывается она. — Просто дурочка, — неожиданно заканчивает она.

— Только не говори, что ты разорилась на лотерейных билетиках, — озвучиваю я единственное, что приходит на ум, а Таня начинает заливисто хохотать, явно переоценивая мои таланты комика. Я вообще не шутила.

— Нет, конечно, даже моей наивности на такое не хватает. Я не подкопила, потому что было не с чего. Я не могу, как все девочки. Не выхожу за рамки ужина или встречи. Понимаешь, о чем я?

— Ты не спишь с незнакомыми мужиками, — говорю я прямо, а ее щеки трогает очаровательный румянец.

— Ну да… у меня так не получается, через силу. Мне важно чувствовать эмоциональную связь.

— Разве это глупость? Наоборот.

— Еще какая! — фыркает Таня. — Девчонки хоть деньги получали, а меня мужчины используют бесплатно.

— Ай, — морщусь я.

Таня тяжело вздыхает и берет в руки тончайшую фарфоровую чашечку, а я дважды хлопаю ресницами, почувствовав себя маленькой девочкой на чаепитии с любимой куколкой. И улыбнуться хочется, и умилиться, но оба порыва не к месту.