Старик умер сегодня. Дюбуа умрёт завтра. Или послезавтра. Или через месяц. Кто знает точную цифру?

Но умрёт. Обязательно. Потому что седьмой патрон Предвечной госпожи всегда выстреливает в срок. Вопрос только когда и в кого.

Время покажет.

Волк дошёл до гостиницы. Поднялся в номер. Лёг на кровать. Кольт под подушкой. Нагана больше нет. Чужое оружие, чужая смерть.

Заснул тяжело. Без снов. Без мёртвых. Только темнота.

Мирная, глубокая, временная.

Потому что завтра проснётся. Опять. Как всегда.

И будет жить. Дальше. До следующего седьмого патрона.

Который обязательно найдётся.

Ибо он всегда находится.

Проснулся в полдень. Голова тяжёлая, будто налита свинцом. Не от виски — два стакана не дают такого. От напряжения, от боя, от сыворотки в крови. Тело работало ночью на пределе. Адреналин, агрессия, рефлексы. Теперь расплата. Мышцы ноют, кости гудят, голова раскалывается.

Дюбуа сел на краю кровати, потёр лицо ладонями. Посмотрел на тумбочку. Кольт лежит. Наган нет. Впервые за два месяца нагана нет. Остался у трупа старого катали в подвале. Честно проигран, честно оставлен. Седьмой патрон выстрелил не в него.

Встал, оделся, умылся холодной водой. Лицо в зеркале чужое. Бледное, осунувшееся, глаза запавшие. Две недели после ранения, тело восстановилось, но душа нет. Мёртвые снятся каждую ночь. Сегодня не снились. Только темнота. Может от усталости, может от облегчения. Нагана нет — выбора нет. Жить дальше совсем не обязательно.

Вышел на улицу в час дня. Холодно, небо серое, ветер резкий. Ноябрь в Киеве. Город живёт обычной жизнью. Люди спешат, машины едут, магазины открыты. Пьер пошёл пешком, без цели. Просто шёл.

Голова пустая. Мыслей нет. Только шаги, только движение. Правой рукой двигал осторожно — плечо почти зажило, но ныло. Кисть работала, пальцы шевелились. Через неделю врач обещал полное восстановление. Сыворотка сделала своё дело. Корабль Тесея с новыми досками. Тот же капитан, другое тело.

Прошёл через Подол. Старые улицы, низкие дома, брусчатка неровная. Лужи в ямах отражали серое небо. Зашёл в пекарню, купил булку тёплую, съел на ходу. Вкус простой, хороший. Живой вкус. Не сухпаёк, не тушёнка из банки. Обычный хлеб обычного города.

Пошёл дальше. Мимо церкви, мимо рынка, мимо парка. Люди вокруг говорили на украинском, на русском. Смесь языков, привычная для Киева. Легионер слушал, не вслушивался. Просто фон, шум города. Не выстрелы, не взрывы. Мирный шум.

Через два часа дошёл до Андреевского спуска. Улица крутая, спускается от Верхнего города к Подолу. Туристическая, сувенирная. Художники продают картины, торговцы продают матрёшки, вышиванки, всякую дрянь. Мало людей — ноябрь, холодно, туристы не ходят.

Шёл вниз по спуску, медленно. И услышал.

Скрипка.

Звук чистый, высокий, резкий. Мелодия знакомая, но имени не вспомнил. Классика какая-то. Играли хорошо. Не дилетант, профессионал. Или талантливый любитель.

Пьер остановился, прислушался. Скрипка звучала откуда-то снизу, метров через пятьдесят. Пошёл на звук. Обогнул поворот, увидел.

Девушка стояла у стены старого дома. Молодая, лет двадцати, может чуть старше. Скрипка у плеча, смычок в правой руке, движения быстрые, точные, уверенные. Играла с закрытыми глазами, полностью в музыке.

Легионер остановился в десяти метрах, смотрел.

Блондинка. Волосы короткие, каре небрежное, но концы выкрашены в бирюзовый. Яркий, кислотный цвет. Глаза за очками-авиаторами, большими, с зеркальными стёклами. Не видно цвета, только отражение. Лицо бледное, скулы острые, губы тонкие. Красивая, но не классически. Остро, дерзко.

Одета странно. Кожаная куртка чёрная, потёртая, с заклёпками на плечах. Под курткой футболка с каким-то логотипом, выцветшим. Юбка школьная, серая в складку, короткая, выше колен. Гольфы чёрные, высокие, до середины бедра. Берцы армейские, чёрные, со шнуровкой, грубые, тяжёлые.

Образ нелепый. Панк, бунтарь, протест. Но вместе с тем что-то детское, беззащитное. Маленькая птица, взъерошенная, пытается казаться больше, опаснее. Распушила перья, топорщится. Но всё равно воробей, не ястреб.

Играла хорошо. Пальцы левой руки танцевали по грифу, быстро, точно. Смычок в правой вёл по струнам плавно, без рывков. Мелодия текла, взлетала, падала, кружилась. Что-то печальное, но красивое. Минорное.

Рядом на земле чехол от скрипки открытый, внутри несколько монет. Мелочь. Играет за деньги, уличный музыкант. Заработок нищенский, но играет.