Стрельба стихла. Тишина. Зомби мёртвы. Все.

По рации пилот:

— Лебедев, на крышу! Быстро!

Профессор схватил рюкзак, побежал по коридору. Дверь в конце, ржавая. Пнул, открылась. Лестница на крышу, узкая, винтовая. Полезли вверх. Люк наверху приоткрыт. Выбрались на крышу.

Вертолёт завис рядом, дверь открыта. Верёвка спущена. Лебедев схватил её, полез. Дюбуа следом. Руки в крови зомби, скользят. Подтянулся, ухватился за край двери. Руки втащили внутрь. Профессор уже сидит, дышит тяжело. Лётчик помогает.

Вертолёт взмыл вверх, развернулся, ушёл на запад. Госпиталь остался внизу, серый, мёртвый, окружённый трупами зомби. Пожар начался — от взрыва. Дым чёрный поднимался.

Легионер сел у стенки кабины, стянул шлем. Лицо мокрое, волосы слиплись. Лебедев рядом, снял противогаз, вытер усы. Достал рюкзак, проверил. Контейнер целый, пробирки не разбиты. Кивнул удовлетворённо.

— Образцы целы.

Пьер посмотрел на него молча. Профессор усмехнулся.

— Больше двадцати было. Думал пятнадцать максимум. Стая большая оказалась. Стреляешь хорошо. И ножом работаешь.

— Едва успели.

— Но успели. Поэтому живы.

Наёмник вытер нож о штаны, убрал в ножны. Достал Кольт, проверил. Пустой. Достал запасной магазин из подсумка, вставил. Семь патронов Гидрошок. Убрал пистолет в кобуру.

Лебедев смотрел, молчал. Потом достал флягу, сделал глоток. Протянул. Дюбуа отказался. Профессор убрал флягу, закурил.

— Седьмой патрон не понадобился?

— Нет.

Лебедев затянулся, выдохнул дым.

— Каждый солдат носит смерть с собой. У кого в голове, у кого в патроне. Главное когда выстрелит.

— Не сегодня.

— Не сегодня, — согласился профессор. — Сегодня повезло. Завтра посмотрим.

Вертолёт летел над Зоной. Внизу лес, развалины, туман. Солнце садилось, небо краснело. Сумерки наползали. Зона засыпала, готовилась к ночи.

Снайпер закрыл глаза, прислонился к стенке. Усталость тяжёлая, руки дрожат от адреналина. Тринадцать зомби ножом и пистолетом за минуты. Плюс взрыв двух гранат, ещё человек десять. Около двадцати трёх. За полчаса боя.

В Тессалите за шесть часов больше. Но там были живые, здесь мёртвые. Разница только в скорости. Убийство остаётся убийством.

Лебедев рядом перебирал пробирки, записывал что-то в блокнот. Учёный, исследователь, профессионал. Но бывший спецназовец. Видно по тому как держал оружие, как двигался, как не паниковал в бою. Такие не умирают легко.

База показалась через двадцать минут. Забор, вышки, прожекторы. Вертолёт сел на площадку. Лопасти замедлились. Двигатель заглох.

Вышли. Левченко ждал с группой. Костя, Гриша, ещё четверо. Все вооружены, на случай если бы понадобилось прикрытие.

Полковник коротко:

— Доклад.

Лебедев:

— Образцы взяты. Контакт с зомби, около двадцати пяти убито. Живы оба.

— Хорошо. Свободны.

Группа разошлась. Дюбуа пошёл в казарму. Разгрузился, сложил снаряжение. Автомат у ног бросил на третьем этаже госпиталя, пусть горит. Кольт перезарядил. Наган достал из кобуры на спине, открыл барабан. Семь патронов. Все семь. Седьмой на месте. Не выстрелил.

Закрыл барабан, убрал наган обратно. Винтовка цела, не пригодилась. Нож вытер, заточил.

Рашид встретил у двери.

— Слышал по рации. Жарко было?

— Жарко.

— Двадцать пять зомби. Ножом половину?

— Примерно.

— Хорошо работаешь.

Наёмник сел на нары, устало. Таджик протянул флягу с водой. Легионер сделал глоток, долгий. Вода холодная, чистая. Смыла привкус пороха и крови.

Рашид сел напротив, закурил.

— Лебедев странный. Три года в Зоне, ничего не боится. Говорят, раньше в спецназе был. ГРУ. Афганистан, Чечня. Потом учёным стал. Но повадки остались. Опасный.

— Видел. Дрался как солдат, не как профессор.

— Все они здесь такие. Соколов один интеллигент. Остальные военные или бывшие. Зона слабых не прощает.

Пьер кивнул. Лёг на нары, закрыл глаза. Видел перед глазами лестницу, толпу зомби, взрывы, кровь. Стрельбу, крики, хрип умирающих. Нож в руке, скользкий от крови. Седьмой патрон в нагане, нетронутый.

Смерть прошла рядом. Опять. В третий раз за неделю. Зомби, мутанты, сталкеры. Зона показывала клыки постепенно, методично.