Но седьмой патрон всё ещё ждал. Не сегодня выстрелил. Завтра? Послезавтра? Неделю спустя?

Не важно. Главное работать, пока не выстрелил. Это и есть жизнь солдата. Отложенная смерть. Функция до седьмого патрона.

Волк среди мертвецов выжил ещё раз. Стая держится. Но Зона голодная. Всегда голодная.

Легионер открыл глаза, посмотрел в потолок. За окном сумерки, ветер, тишина. Завтра снова патруль. Послезавтра снова. Месяц контракта тянется медленно.

На двадцать второй день Левченко вызвал Дюбуа в штаб. Утро, восемь часов, на базе тихо. Легионер пришёл в камуфляже, без оружия. Полковник сидел за столом с Лебедевым. Профессор курил, усы неподвижны.

— Садись, — сказал Левченко. — Лебедев просит тебя на экскурсию. В лабораторию. Покажет, над чем работают. Нужен свидетель со стороны, не из научных. Военный взгляд. Согласен?

Пьер посмотрел на профессора.

— Зачем я?

Лебедев затушил сигарету.

— Потому что не задаёшь лишних вопросов и не врёшь в рапортах. Видел, как работаешь. Трезвый ум, чёткая голова. Покажу, что делаем, объясню зачем. Может поймёшь, может нет. Главное — увидишь правду. Без прикрас.

— Засекречено?

— Выше крыши. Но контракт подписывал, пункт о неразглашении там был. Нарушишь — пуля в затылок. Не от меня, от тех, кто платит.

Легионер кивнул.

— Идёт.

— Тогда пошли. Сейчас.

Левченко махнул рукой. Свободны. Вышли. Лебедев повёл через плац к дальнему зданию. Одноэтажное, бетонное, без окон. Дверь железная, кодовый замок. Профессор набрал код, дверь открылась с лязгом. Внутри коридор узкий, лампы тусклые. Пахло химией, металлом, озоном.

Дошли до лестницы вниз. Бетонные ступени, перила ржавые. Спустились на два пролёта. Глубоко, метров десять под землёй. Внизу ещё одна дверь, ещё замок. Лебедев открыл.

Лаборатория. Большая, метров тридцать на двадцать. Потолок низкий, бетонный, лампы дневного света гудят. Стены выкрашены белым, пол плиточный, чистый. Столы лабораторные вдоль стен, уставлены приборами, колбами, пробирками. Центр занимала установка странная — цилиндр стеклянный высотой два метра, диаметром метр. Внутри жидкость мутная, зеленоватая, пузырилась. Провода тянулись к компьютерам, мониторы показывали графики, цифры.

Люди в белых халатах — четверо. Трое мужчин, одна женщина. Все в очках, перчатках латексных. Работали молча, сосредоточенно. Один у микроскопа, второй у центрифуги, третий записывал данные в блокнот. Женщина у цилиндра проверяла датчики.

Лебедев кивнул им, провёл Пьера к столу у стены. Достал контейнер, открыл. Внутри пробирки с кровью зомби, образцы тканей, артефакты в свинцовых футлярах.

— Вот что мы делаем, — начал профессор тихо. — Изучаем влияние аномалий на биологию. Зомби — результат психополя, которое выжигает участки мозга. Но выборочно. Остаются базовые функции: движение, агрессия, голод. Исчезают разум, память, эмоции. Мы взяли образцы их крови, тканей, нервных клеток. Изучили структуру. Нашли аномальные белки, которых нет у нормальных людей. Эти белки — результат воздействия психополя. Они перестраивают нейронную сеть, уничтожают синапсы в префронтальной коре, сохраняя лимбическую систему. Человек становится зверем.

Он показал на микроскоп. Там мужчина смотрел в окуляры, записывал.

— Мы синтезировали эти белки. Научились производить искусственно. Теперь можем вводить их любому человеку. Результат — контролируемое зомбирование. Убираем разум, оставляем агрессию и подчинение командам. Идеальный солдат для штурмовых операций. Не боится смерти, не чувствует боли, выполняет приказы.

Дюбуа слушал молча. Лебедев продолжил:

— Но это только первая часть. Вторая интереснее. Артефакты.

Достал футляр, открыл. Внутри артефакт маленький, размером с грецкий орех. Мерцал тускло, пульсировал. Дозиметр рядом взвыл.

— Артефакты излучают энергию аномальную. Она влияет на материю, изменяет её. Мы научились извлекать эту энергию, концентрировать, упаковывать в сыворотки. Вводим человеку — получаем эффекты. Повышенная сила, скорость, выносливость. Регенерация тканей ускоренная. Рефлексы в два раза быстрее. Зрение, слух острее. Суперсолдат.

Профессор закрыл футляр, убрал. Показал на цилиндр в центре.

— Там сейчас идёт синтез. Кровь зомби, экстракт артефактов, химические стабилизаторы. Результат — сыворотка. Три типа: альфа, бета, гамма. Альфа для силы и выносливости. Бета для скорости и рефлексов. Гамма универсальная, всё сразу, но слабее.

— Побочные эффекты? — спросил Пьер.

Лебедев усмехнулся.

— Угадал главное. Побочные эффекты есть. Серьёзные.

Подошёл к столу, взял папку, открыл. Фотографии. Мужчины в больничных халатах, привязаны к кроватям ремнями. Лица искажённые, глаза безумные. Один бьётся в конвульсиях, второй рвёт кожу на руках ногтями, третий орёт беззвучно.

— Испытуемые, — сказал профессор. — Добровольцы из заключённых. Пожизненные, убийцы, насильники. Предложили участие в эксперименте взамен на сокращение срока. Согласились двадцать человек. Ввели сыворотки разных типов. Первые три дня эффект потрясающий. Сила как у троих мужчин. Скорость как у спринтера-олимпийца. Выносливость — бегали по двенадцать часов без остановки. Рефлексы — пули на лету ловили почти. Регенерация — порезы заживали за час.