Шрифт:
Может она права. Может французские стихи — способ вспомнить кто он был до войны. До крови. До Зоны.
Может завтра почитает ещё. Для неё. Для себя. Для жизни.
Маленькими шагами. По чуть-чуть.
Но это уже что-то.
Он закрыл глаза, уснул. Легко, спокойно. Без снов. Без кошмаров.
Только темнота. Мирная. И где-то далеко — звук скрипки.
Глава 8
На третий день утром в дверь постучали. Резко, коротко, три раза. Дюбуа проснулся мгновенно. Рука потянулась к Кольту под подушкой. Сел на кровати, прислушался. Тишина. Потом снова три коротких стука.
— Кто там?
— Крид.
Голос знакомый. Легионер встал, оделся быстро. Джинсы, рубашка, Кольт за поясом. Подошёл к двери, открыл
В коридоре стоял Виктор Крид. Высокий, под два метра, широкоплечий, массивный. Волосы светлые, почти белые, коротко стрижены. Глаза голубые, холодные, скрыты за солнцезащитными очками странной формы — монокулярного типа, пенсне на носу, линзы круглые, затемнённые. Костюм бирюзовый, тройка, идеально сидит. Рубашка белая, галстук чёрный, туфли начищены до блеска. Выглядел как бизнесмен, но двигался как солдат. Выправка армейская, осанка жёсткая.
— Дюбуа. Можно войти?
Легионер отступил, пропустил. Крид вошёл, осмотрел комнату быстро, профессионально. Оценил выходы, укрытия, угрозы. Кивнул удовлетворённо. Закрыл дверь.
— Как рука?
— Зажила.
— Быстро. Соловьёв говорил месяц минимум. Прошло две недели.
— Хорошо срослось.
Крид усмехнулся. Снял очки, протер салфеткой, надел обратно.
— Лебедев поработал, наверное. Слышал, он тебя вытащил с того света. Сыворотка новая, экспериментальная. Повезло.
Пьер молчал. Крид знает. Конечно знает. Вербовщик ЧВК, связи везде. Знает про сыворотку, про Лебедева, про всё. Но говорить не будет. Не его дело.
— Сядь, — сказал Крид, кивая на стул. — Есть разговор.
Легионер сел на край кровати. Крид остался стоять, руки за спиной. Военная поза. Привычная.
— Контракт в Зоне закончился. Левченко предлагал продление, ты отказался. Взял отпуск, неделю в Киеве. Правильно?
— Правильно.
— Ещё не решил продлевать или нет?
— Не решил.
— Хорошо. Тогда предложу другое. Разовая работа. Одна цель, один выстрел. Киев, сегодня вечером. Пятнадцать тысяч евро. Половина вперёд, половина после. Интересно?
Дюбуа посмотрел на него молча. Разовая работа. Убийство. Не война, не контракт, не защита. Просто киллерство. За деньги.
— Кто цель?
Крид достал из внутреннего кармана пиджака фотографию, протянул. Мужчина лет пятидесяти. Толстый, лысый, лицо красное, двойной подбородок. Костюм дорогой, часы золотые, перстень на пальце.
— Петренко Виктор Иванович. Депутат Верховной Рады. Пророссийский политик. Лоббирует интересы Москвы, блокирует военную помощь, продался давно. Заказчик хочет его убрать. Чисто, быстро, профессионально.
— Кто заказчик?
— Не твоё дело. Люди с деньгами, с влиянием. Платят хорошо, вопросов не задают.
Легионер изучал фотографию. Обычный политик. Толстый, жирный, продажный. Таких видел везде. В России, во Франции, в Африке. Все одинаковые. Торгуют страной за деньги, за власть. Люди умирают, а они богатеют.
— Когда?
— Сегодня вечером. Ужин в ресторане «Ренессанс», центр города. Петренко будет с другими депутатами, охрана четыре человека. Стол заказан на девять вечера. Окно возможности — с девяти до одиннадцати. Потом уедет, следующий шанс через месяц.
— Винтовка?
— «Баррет» M82A1. Калибр двенадцать и семь. Полуавтомат, магазин десять патронов. Оптика Leupold, дальность полторы тысячи метров. Глушитель в комплекте. Ждёт в тайнике.
— Где тайник?
Крид достал из кармана листок бумаги, протянул. Адрес, код от подъезда, номер квартиры, ключ под ковриком.
— Квартира съёмная, пустая. Седьмой этаж, окно на юг. Прямая видимость на ресторан, четыреста метров. Винтовка в шкафу, под одеялами. Боеприпасы там же. После выстрела — бросить винтовку, уйти через чёрный ход, спуститься по пожарной лестнице. Машина на соседней улице, ключи под козырьком, документы в бардачке. Едешь на окраину, бросаешь машину, берёшь такси в центр, исчезаешь.
— План побега детальный.
— Заказчик профессионал. Всё продумано. Твоя задача — выстрел. Остальное организовано.