Я металась по комнате, как загнанный зверь в клетке. Стучала каблуками по паркету, словно заключённый по прутьям решётки. Давящая тишина выводила из равновесия. Учащённый пульс эхом отдавался в ушах.

А больше всего бесило то, что остальной дом жил прежней жизнью, будто ничего не изменилось этой ночью. Помощник садовника стриг лужайку, как и всегда это делает по четвергам ровно в девять. Муж наверняка уже позавтракал и уехал на работу. Лидочка раздавала указания горничным.

Она даже как будто бы рада, что я стала пленницей в собственном доме. Принесла мне завтрак, преградив тяжёлыми огромными грудями единственный выход из моей спальни. Натянутая улыбка светилась злорадством, а мои мольбы о помощи её только забавляли.

Собственная беспомощность обрушилась на меня каменной плитой. Могильной. В этом доме все подчиняются Владимиру. Некоторые его искренне ценят и уважают, а те, кто не согласен и считают тираном, помалкивают, ведь терять хороший заработок никто не хочет.

Всё, что я могла сейчас делать — это сидеть на подоконнике, поджав ноги к груди и обхватит колени руками, и смотреть в окно. Как садовник стрижёт кусты ароматных роз. Наблюдать, как мимо пролетают птицы, встрепенувшись ото сна. Они свободны, в отличие от меня.

Вслед за здоровенным амбалом в чёрном костюме, который, не утруждаясь, тащил объёмные коробки в руках, обречённо шёл Камиль с поникшей головой, словно на эшафот. Сердце вздрогнуло при виде любимого.

Конечно, раз я больше не могу выходить из собственной комнаты, то о завершении портрета не может быть и речи. Интересно, что ему сказал муж, какую байку придумал? Что я очень больна и заразна? Что супругу не понравилась работа и он отказывается от услуг именитого художника? Наверняка что-то гадкое, он это может, Камиль выглядит очень расстроенным.

Ничего, любимый, потерпи. Совсем скоро всё это закончится. Я не собираюсь и дальше оставаться игрушкой в руках бездушного монстра. Что-нибудь обязательно придумаю, но не сдамся. Всё будет хорошо.

Успокаивала скорее себя, чем его, ведь Камиль меня сейчас не слышит. Зато слышит малыш. Почему-то я уже воспринимаю его как полноценного человечка. Часто глажу живот и приговариваю что-нибудь ласковое. Уверена, он ещё не понимает, но всё чувствует. Что он любим. Что он желанный.

Выход я видела только один — бежать. Прокрасться тайком из дома под покровом ночи и поймать попутку. Добраться до банка, снять сбережения и уехать из страны, желательно куда-нибудь подальше. В Азию или Латинскую Америку. Туда, где тёплое ласковое море дарит спокойствие, омывая ноги, зарытые в песок. И где много сочных спелых фруктов. Что-то меня на экзотику потянуло, наверное, гормоны шалят.

Где живёт Камиль, я не знала, номер наизусть тоже не помнила, а мой телефон Владимир наверняка спрятал в сейф, код от которого я не знала. Но зато я помнила адрес Стаса — его лучшего друга, на вечеринке которого у нас всё и случилось в первый раз. К нему-то я и собиралась пойти.

Но как открыть дверь и пройти мимо охраны? Я не взломщик замков и не профессиональный шпион, способный с помощью шпильки отворить любую дверь. Поэтому целью моего наблюдения за садовником, стригущим розы под окном, было не только скоротать время и занять себя хоть чем-то, а оценить единственный путь к спасению. Пробирался же как-то Камиль ко мне по отвесной стене, значит и я смогу спуститься.

Нужно поторопиться, пока Владимир не догадался поставить решётки на окна. Хотя вряд ли он ожидает от меня чего-то подобного. Я никогда не перечила ему до вчерашнего дня. Но он перешёл черту. Решено, сегодня же ночью я убегу, а завтра мы с Камлем улетим. Вместе.

Не сразу заметила записку под дверью, а когда прочла, разрыдалась. Мой милый Мастер, как ты мог подумать, что твоя Маргарита променяет тебя на сытую, но несчастливую жизнь? Я ничего не боюсь, пока ты рядом. Скоро мы встретимся, и я всё тебе объясню. Расскажу про ребёнка. Уверена, ты примешь его и полюбишь, даже если поначалу и не очень обрадуешься.

День тянулся бесконечно долго. Я не стала отказываться ни от обеда, ни от ужина, мне нужны были силы для осуществления своего плана. А может просто токсикоз отступил, но аппетит у меня проснулся просто зверский. Лидочка, довольная тем, что я съела всю её стряпню до последней крошки, забрала грязные тарелки и гордо удалилась, заперев за собой дверь на ключ. Видимо Владимир безоговорочно доверял ей, раз поручил заботиться обо мне. Другая прислуга сегодня не заходила, только она. Ещё один повод для побега. Видеть только её кислую рожу в ближайшие девять месяцев я не выдержу.

С наступлением темноты я переоделась в удобные джинсы, которые купила в Париже, и тёплый кашемировый свитер. Вечер обещал быть прохладным. Больше из вещей ничего не взяла, даже украшения. Всё-равно их легко отследить, ни один ломбард не примет, не оповестив полицию, они слишком дорогие. Эксклюзивные, дизайнерские. Рубины, изумруды… Положила в карман документы, радуясь, что муженёк не догадался забрать их вместе с телефоном, и начала вязать простыни, сооружая что-то вроде верёвки, по которой можно было спуститься.