У девушки из-под наушников было слышно какой-то бит. Это неприятно, когда и музыку не слышно, и звук раздражает. Тётенька справа достала из сумки очень пахучие сэндвичи себе и мужу, едва самолёт набрал высоту. У Кирсанова свело живот. От резких запахов замутило. Из-за того, что он поздно приехал в аэропорт, поесть перед рейсом не удалось. Ну да ему не привыкать. Вот доберётся до дома, тогда и поест.

Когда самолёт наконец приземлился в Пулково, по иллюминаторам барабанил основательный дождь. Своих ног Кирсанов уже реально не чувствовал. На пограничном контроле работало всего два окна. И батарея в телефоне, как назло, разрядилась окончательно. Бегать со шнуром уже не хотелось. Единственным желанием было добраться до дома и рухнуть спать. Хотя нет, поесть для начала.

С севшим телефоном о заказе такси можно было забыть. Налички не было. Значит, придётся шуровать на метро. Утром рабочего дня — удовольствие сомнительное.

Кирсанов подумал, что если вот так, за один полет, он успел собрать все возможные неприятности, то есть шанс, что хотя бы по работе всё сложится нормально.

Добравшись автобусом до ближайшего метро, Павел зашёл в первую попавшуюся кофейню. Купил эспрессо. Махнул одним глотком. На голодный желудок кофе вштырил в мозги моментально, вызвав не самые приятные ассоциации с ночными дежурствами. Зато почти расхотелось спать, и до "Василеостровской" он доехал, разглядывая утренних пассажиров. Не пялиться же в чёрный безжизненный экран телефона.

До дома пошёл пешком. Ноги гудели после перелёта, нужно было хоть чуть-чуть размяться. Зашёл под арку во двор-колодец. Остановился на несколько секунд. Тронул ладонью одинокую пыльную липу в середине асфальтового квадрата. В крохотном лифте прислонился затылком к стенке и чуть было не уснул.

Пока открывал квартиру своими ключами, заметил, что закрыто только на верхний замок. А может быть, ему от усталости так показалось.

Дома было тихо. И хорошо. Мечты всё-таки должны сбываться! Павел снял кроссовки. Брякнул ключи на полочку. Кинул сумку возле огромного старого зеркала в прихожей.

И чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Дверь ванной открылась. В темноте узкого коридора оттуда появилась девица в двух полотенцах. Одно на голове в виде тюрбана. А другое обхватывало тело. Но заканчивалось там, где едва начинались длинные ноги. Девица ойкнула. Полотенце слетело с головы. По плечам рассыпались рыжие кудри. Нижнее полотенце она спасла от падения, прижав обеими руками.

Веру в Питер собрали так, будто она Марфушенька из сказки "Морозко" и едет в лес зимой. Еле удалось отбиться от мамы, предлагающей зонтик и тёплую куртку. Куда ей сейчас большой чемодан? Документы и вещи на несколько дней — и достаточно! А потом она приедет домой. Вот только от пирожков с повидлом отказаться не смогла. Слаба! Да и от бабы Мани с её "деточке надо немножко взять в поезд покушать" не смог бы отбиться никто, даже если бы хотел! А тут Верочкины любимые пирожки!

Мама, сажая её в такси, вытерла слезу. Папа взял жену за плечи. От проводов на вокзал Вера тоже отказалась. Не маленькая. Справится. Да и в Питере они бывали не раз и не два. Вера неплохо ориентировалась.

Только Макс веселился по поводу её отъезда. Говорил, что наконец-то будет единственным ребёнком в семье. Мол, ей перепало, а ему нет. Вера догадывалась, что так, за шутками и приколами, младший брат маскирует своё истинное настроение. Подросток. Что с него взять.

Пока такси отъезжало от дома, Вера пребывала в отличном настроении. Ленинградский вокзал ей очень нравился. Это вам не суетный очень многолюдный Казанский. И не пустоватый, чуть провинциальный, похожий на теремок или яркую шкатулку Ярославский. Было в этом здании архитектора Тона что-то, заставляющее сделать серьёзное лицо и преисполниться гордости за себя.

В поезде Верочка неожиданно для себя уснула. Не мешали даже тетушки — соседки, всю дорогу обсуждавшие садово-огородно-заготовительные дела.

Поход в Университет был запланирован на следующее утро. Вечер дня прибытия предполагалось потратить на заселение в квартиру и прогулку. Вот с прогулки Вера и начала. Просто не смогла себе отказать. Хоть с прилично нагруженной сумкой было не очень удобно.

Эмоции зашкаливали! Как же хорошо здесь дышалось! Необыкновенно красивое небо, совсем не такое, как в Москве. И чуть более вальяжный темп жизни.

С хозяйкой квартиры договаривался Верин папа. По плану она должна была ждать звонка от Верочки. И приехать, чтобы показать квартиру и отдать ключи. Вера набрала её номер сразу, ещё на вокзале. На том конце были длинные гудки. Но Веру это не испугало. Мало ли, человек не услышал звонок. Случается. Макс, например, регулярно не слышит собственный телефон. Особенно, когда ему днем звонит кто-то из родителей.

Вера перезвонила через час. Эффект был тем же. Долгие гудки без ответа. Нагулявшись и сверившись с навигатором, чтобы понять, сколько ей ехать, Вера позвонила ещё раз. Время было уже позднее. Хотелось наконец заселиться и вытянуть ноги. Ситуация усугубилась. Теперь абонент был не в сети. Вера перезвонила отцу.

— Пап, фигня тут какая-то. Я звоню, она не отвечает. А теперь вообще "абонент не абонент". Что делать?

— Давай ты пока выдвинешься поближе. И поужинай где-нибудь. А я буду дозваниваться. В конце концов, придумаем что-то с гостиницей.

На нервах Вера плюхнулась на лавочку и пошарила в сумке. Последний пирожок от бабы Мани был как нельзя кстати. Что ж такое… Приложение для бронирования мест в отелях сообщало, что их нет. Понятное дело, в Петербурге лето — это высокий сезон. Но не было вообще и ничего. Или она от усталости недостаточно тщательно искала.