Разумеется кидать с защитой союзников в мои намерения не входило. Просто, биться в тесном строю — это не про меня. Я — герой одиночка, и для успешной реализации своих возможностей мне нужен оперативный простор.

Скастовав помимо иллюзорного скрыта на себя еще и восьмую стойку Стального вепря, я зашагал следом за удалившимся отрядом, выдерживая дистанцию примерно в тридцать шагов.

Пока старик выпускал из ладоней смертельно-опасную огненную струю, на неспешно пробивающийся вглубь паутинника отряд благоразумно никто не пытался нападать. Однако Резерва маны дяде Яше, даже с подпиткой от внука, хватило всего на примерно полминуты непрерывного действия «огнемета». А как только поток гудящего пламени из рук старика иссяк, на незваных гостей, проделавших стометровую широкую брешь внизу паутинника, ожидаемо, со всех сторон накинулись паучьи полчища.

— Да отвали ты, ублюдище мохноногое! — истерил бедолага Давид, пытаясь стряхнуть паука размером с кошку, мертвой хваткой вцепившегося в кожаный рукав его и бег того уже основательно потрепанной куртки. — Ааа!.. СУКА! Дед, он меня, кажись, укусил!

— Дубина-то тебе для чего?! Не рукой монстра сбивай, а ей! — откликнулся вымотанный до крайности старик, сидящий прямо на мерзлой земле внутри кольца телохранителей, самоотверженно защищающих переводящего дух лидера от сонма атакующих от всех сторон здоровенных паукообразных тварей изнанки.

— Черт, точно! — осознавший свою промашку парнишка, из-за паники позабывший о зажатой в атакованной пауком руке бейсбольной бите, перебросил колотушку в левую и едва тут же ее позорным образом не выронил, зашипев от прострелившей ладонь вспышке боли из-за свежего паучьего укуса в кулак. Возле укуса пальцы левой опухали на глазах и долго стискивать рукоять биты в подобном плачевном состоянии были точно не способны, но на один точный и сильный удар этой отчаянной хватки через лютую боль хватило.

Расколотый в вонючую слизь хитиновый панцирь паука вынудил оглушенного монстра разжать тиски лап и попытаться сбежать с опасного места. Однако стоило пауку дернуться вверх по рукаву, как очередной отчаянный взмах правой руки сбросил-таки жуткого прилипалу под ноги, где опасную тварь мгновенно втоптали в землю тяжелые берцы Давида.

Перед внутренним взором парня полыхнула очередная строка системного оповещения о заслуженной награде за убитую тварь изнанки, но времени вчитываться сейчас у парня не было от слова совсем. Сморгнув игровую инфу, Давид едва успел перехватить из неуклюжих пальцев-сосисок левой биту в здоровую правую руку, и тут же пришлось пускать ее в ход, практически без замаха тычком отшвыривая от себя очередного восьмилапого монстра, как чертик из табакерки, выпрыгнувшего в его сторону из ближайшей закопченой паутинной стены.

Рядом точно так же самоотверженно отмахивались самодельными копьями, топорами и просто дубинами остальные игроки. Исчерпав, увы, все свои убойные техники еще при отражении первого паучьего навала, теперь низкоуровневым игрокам приходилось биться с тварями врукопашную. Поступающую же в опустевшие Резервы ману, по примеру Давида, все дружно переправляли теперь дяде Яше, для ускорения запуска его огненной абилки — единственной реально действенной против паутинника. Многих, как и Давида, пауки уже цапнули ядовитыми жвалами — кого в руку, кого в ногу. Но укусы эти, хоть и жутко болючие, оказались, к счастью, не смертельными. И все ужаленные бойцы пока что, стоически преодолевая отек и боль, держались на ногах.

Сработавшаяся худо-бедно боевая группа все же чудесным образом раз за разом отбиваясь от вала паучьих тел, сыплющихся порой беспрерывным потоком и сверху, и с боков. И вымотавшиеся ненамного меньше своего лидера телохранители вместе со стариком считали про себя секунды отката, остающегося для восстановления маны в чужом Резерве.

— Ааа, сука! Моя нога! Снова ить… та же злосчастная нога! Эта ить… здоровенная сволочь прокусила мой ить… сапог! — заверещал где-то у Давида за спиной знакомый голос ловкого метателя кирпичей.

— Держись, дружище!..

— Тебе ж, Страйк, хромать не привыкать!.. — раздались утешительные возгласы соседей ужаленного бойца.

— Обидно ж, ить!..

— Гадство! И вот где, спрашивается, этот чертов мастер, когда он так нужен? — возмутился Давид, едва успевая отмахнуться битой от внезапно спикировавшего на голову очередного паука.

— Я ж говорю: Дэн там чё-т подотстал чутка, когда мы следом за дядей Яшей двинулись, — охотно пояснил соседу срубающий пауков топором бородач справа от Давида.

— Ага. А потом словно в воздухе растворился, — подхватил кто-то из бойцов сзади.

— Выходит, снова сбежал, гад! — констатировал Давид. — Дед, ну и чё ты теперь скажешь?

— Что болтаешь много, скажу, — проворчал устало старик. За неимением необходимости отстаивать свой участок обороны, он во время восстановительной передышки единственный в группе имел возможность глазеть по сторонам и подмечать мелькание то здесь то там изумрудных всполохов, неприметных остальным бойцам. Потому как последние, сосредоточившись каждый на конкретном секторе окружающего паутинника, опасались пропустить новую атаку ужасно шустрого противника и по сторонам не зыркали от слова совсем.